через минуту. Мужчина в тренировочном костюме, зевая, выходит в подъезд. Следом — женщина с ребенком на руках, сонный малыш тихо хнычет. Оба движутся словно во сне, направляясь к выходу. Отлично.

Я веду группы побольше, по пятнадцать человек за раз. Смородины работают с меньшими — по три-пять человек. Их уровень не позволяет взять на себя большую нагрузку, но они справляются.

Дом пустеет этаж за этажом. Чувствую, как жильцы выходят на улицу, где их встречают мои люди и отвозят подальше от зоны операции. Пока все идет по плану.

Но, как всегда, без сюрпризов не обходится. На четвертом этаже чувствую всплеск — не то гнев, не то страх. Захожу в левое крыло, спускаюсь на четвертый. Скрипучие ступени отзываются эхом. Перед нужной дверью останавливаюсь и стучу.

— Кто там? — грубый мужской голос.

— Сосед снизу, — спокойно отвечаю. — У вас все в порядке?

Дверь открывается резко, чуть не ударяя меня. На пороге стоит мужчина с налитыми кровью глазами. За его спиной женщина в уголке комнаты, прижавшая руки к голове.

— Ты кто такой? Чего тебе надо? — рычит он, перехватывая ремень, которым явно только что орудовал.

Всё-таки не ошибся. Картина знакомая.

— Вам нужно выйти, — говорю, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас же.

Он напрягается.

— Пошел ты, — бросает он, но голос уже дрожит.

Усиливаю давление, вкладывая в слова побольше своего Дара.

— В здании эвакуация, сударь. Утечка газа. А потому выйди… через окно.

Мужчина трясет головой, словно хочет стряхнуть мои слова, но не может. Разворачивается, идет к окну. Открывает его, высовывается. Женщина вскрикивает, но я останавливаю её взглядом.

— Возьмите документы и самое важное, — улыбаюсь ей, и дамочка начинает собирать сумку.

Дебошир шагает за подоконник. Тихий хлопок, и тишина снова окутывает дом. Женщина прижимает руки ко рту, глаза её блестят от слез. А потом резко успокаивается. Моя работа.

— Вы тоже выходите, только по лестнице, — говорю напоследок.

Она молча кивает, обходит меня и исчезает за лестничным пролетом. Я подхожу и закрываю окно. А то сегодня дождь обещают. Мебель может намокнуть.

* * *

Снаружи уже кипит работа. Штурмовая группа заняла позиции, «Бураны» в полной готовности. Гляжу на Ледзора, стоящего у одного из них. Он поправляет свою меховую накидку и сжимает огромный топор.

— Пора начинать, — командую.

Гвардейцы бросают в здание дымовые шашки. Густой серый дым заполняет подъезды и комнаты, заставляя наркодилеров выскакивать на улицу, кашляя и ругаясь. Но их там уже ждут.

«Бураны» начинают движение. Гусеницы гулко перекатываются по асфальту. Мощные крио-заряды превращают беглецов в ледяные статуи. Морозов стреляет точно по мишеням. Князь освоился с системой наведения огня.

Ледзор, глядя на это, хохочет.

— Хо-хо! Хрусть да треск! Вот это по-нашему! — восклицает он, размахивая топором. Один удар, и ледяная фигура разлетается на куски.

Я же жду старого знакомого. Обычно он не пропускает подобные тусовки. И точно — тут из темного переулка появляется знакомая фигура. Бершарк. Его одежда еще грязнее, чем в прошлый раз. Лицо в пятнах, волосы спутаны.

— Опять вы, лорд, — приветствую гостя моего графства. — Снова за своим?

Он морщится, нос в порошке.

— Всё вы знаете, — он кивает на притон. — Мне тут кое-что осталось?

— А вдруг потолок обвалится? — лениво подначиваю. Прикалываюсь, конечно. Никаких подрывов мы не делали хотя бы потому что жителям скоро возвращаться в свои квартиры.

— Не стройте из себя заботливого хозяина, лорд Филин, — отмахивается он, направляясь к зданию.

Я смотрю ему вслед, размышляя, не пора ли найти способ избавиться от этого наркомана. Но это уже дело на потом. Сейчас есть дела поважнее. Да и вообще неплохо бы подсадить Багрового Властелина на героин.

«Буран» отработал четко: каждый заряд превратил беглеца в ледяную скульптуру. Ледзор, словно ребенок на Ёлке, азартно машет своим топором, разбивая замороженные фигуры.

— Хо-хо-холод! — доволен он. — Вот это искусство!

Возвращаюсь к машине, где уже ждут Смородины. Они выглядывают из окна, наблюдая за происходящим.

— Работа завершена, — говорю, садясь на переднее сиденье. — Отличная работа.

— Спасибо, граф, — отвечает старший из братьев, поправляя ворот пальто. Младший кивает, но взгляд у него сосредоточен.

— Как ощущения? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла. — Эвакуация прошла гладко, как считаете?

— В основном, — коротко отвечает старший. — Но тот мужчина… Что с ним произошло? Мы заметили всплеск.

Я усмехаюсь.

— Ошибся дверью.

Братья переглядываются, но ничего не говорят. Им, кажется, уже не хочется выяснять детали.

Машина трогается, и мы медленно уезжаем прочь от разрушенного дома. За окном мелькают темные улицы Невинска. Мой город спит, а утром он проснется более чистым, без еще одного наркопритона.

* * *

Аэропорт, Невинск

Маша Морозова выходит из небольшого, но вместительного самолета. Ветер треплет её смольные волосы, но она не обращает внимания — взгляд её сосредоточен на группе встречающих. Впереди всех стоит Камила, облаченная в строгий костюм, но сияющая улыбка выдает её радость. За ней — несколько человек, включая представителя гарнизона Данилы.

— Кам! — восклицает Маша, бросаясь навстречу подруге.

Они обнимаются, смеясь, словно две сестры, которые давно не виделись. Камила, всё ещё улыбаясь, качает головой:

— Вот уж не думала, что ты прилетишь так быстро.

— Ну, знаешь, папа не привык ждать, — отзывается Маша, отстраняясь, чтобы рассмотреть подругу. — А ты прекрасно выглядишь, как всегда. Кстати, не знаешь, почему папа захотел меня срочно видеть?

— А что сказал Юрий Михайлович?

— Что увижу на месте.

— Значит, скоро увидишь, — загадочно улыбается брюнетка. Камила берет Машу под руку и ведет к машине, стоящей у взлетной полосы.

Через полчаса они уже подъезжают к полигону. Вдалеке видны громоздкие модули, медленно передвигающиеся по рваному рельефу. Это «Бураны» — машины, о которых Маша слышала, но видит впервые. Её взгляд замирает на массивных корпусах. Маша невольно задается вопросом: что же за подвиг снова совершил Данила, раз Царь подарил ему эти машины?

Из одного из «Буранов» выбирается Морозов. Князь машет девушкам.

— Прибыла, Машуня? — бросает он. — Хорошо. Вот тебе одежда, переодевайся.

Один из гвардейцев Данилы протягивает ей свёрток с военной формой. Маша, удивлённо моргнув, осторожно берёт его.

— Папа, это что? — осторожно спрашивает она, округлив глаза. — Кам?

Камила только молча улыбается.

— Это тебе