* * *

Москва.

Комплекс зданий на 1-й Останкинской улице.

ЕККП. 1967 год.

Керим Керимов сидел во главе длинного стола и внимательно слушал доклады. В кабинете, наполненном табачным дымом, царила деловая атмосфера. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, выхватывал то одно сосредоточенное лицо, то другое. Шло очередное рабочее совещание в Едином Комитете по Космическим Программам.

Сейчас отчитывался Валентин Петрович Глушко. Он говорил о двигателях для Н-1, о трудностях и прорывах.

— По стендовым испытаниям отдельных блоков идём по графику, — его пальцы, лежавшие на папке с отчётом, слегка постукивали по ней в такт его словам. Он был серьёзен и собран, как всегда, когда речь заходила о деле его жизни. — К осени планируем выйти на комплексные испытания связки. Строительство новых стендов на объекте «В» близится к завершению. Вскоре можно будет приступить к огневым испытаниям полноценных модулей.

Следом выступили и другие представители смежных КБ и институтов. Они сообщили о прогрессе в создании систем управления, о трудностях с производством уникальных материалов, о проблемах кооперации между заводами. Доклады были сухими, насыщенными цифрами и техническими терминами, но за ними стоял титанический труд тысяч людей.

Керимов кивал с непроницаемым выражением лица, изредка задавал короткие уточняющие вопросы и делал пометки в лежащем перед ним журнале.

Василий Громов, сидевший по правую руку от Королёва, мысленно прокручивал в голове свои проблемы: вверенное ему направление буксовало, упираясь в хронический дефицит ресурсов.

Когда последний из докладчиков занял своё место, все замолчали. Слышались лишь редкие покашливания, скрип стульев и шелест переворачиваемых страниц. Керим Аббас-Алиевич отложил карандаш, причмокнул губами и посмотрел на собравшихся. Выражения лиц были разные, но в целом все спокойны и настроены на рабочий лад.

Что ж, то, что он собирался им рассказать, не на шутку встряхнёт их. Сцепив пальцы в замок, он заговорил:

— Благодарю вас за отчёты, товарищи. Картина, в общем-то, ясна. Работаем дальше, — последовала небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями. — Но на повестке дня остался ещё один вопрос. Прежде чем приступить к его обсуждению, вам нужно сначала вникнуть в суть. Александр Арнольдович, прошу, — он сделал приглашающий жест рукой в его сторону.

Любопытные взгляды скрестились на Ершове, который неподвижно сидел, откинувшись на спинку стула. Он встал, прочистил горло и неспешно вышел на небольшое свободное пространство у стола.

— Товарищи, буду краток, — начал Ершов, намеренно понизив голос так, чтобы все присутствующие внимательно вслушивались в его слова, — в результате проведённой операции нами были добыты не только документация, но и образцы элементной базы американской лунной программы. Конкретно — микросхемы их бортового вычислительного комплекса Apollo Guidance Computer.

По кабинету пронёсся сдержанный шёпот. Ершов, не повышая голоса, продолжил.

— Эти образцы уже переправляются по нашим каналам и в скором времени будут здесь. Анализ показывает, что их использование позволит создать системы управления, превосходящие по характеристикам всё, что мы имеем на данный момент.

Поблагодарив Александра Арнольдовича кивком, Керимов обратился к притихшим подчинённым:

— Итак, вопрос принципиальный. Будем ли мы использовать американские микросхемы в наших приборах или продолжим работать исключительно на отечественной элементной базе?

И тут словно хлипкую плотину прорвало. Кабинет наполнился гулом голосов. Присутствующие мгновенно разделились на два лагеря. Одни горячо доказывали, что в жёсткой конкурентной гонке все методы хороши, и грех упускать такой шанс догнать американцев в электронике. Их оппоненты, среди которых были видные учёные и принципиальные партийные деятели, давили на морально-идеологическую сторону и на то, что советская наука обязана идти своим, самостоятельным путём.

— Это же прямое нарушение всех принципов технологической независимости! — горячился седовласый директор одного из НИИ, его лицо покраснело. — Мы должны опираться на собственные силы!

— А время? У нас нет времени на раскачку! — парировал другой, стуча костяшками пальцев по столу. — Пока мы будем доводить свои микросхемы до ума, они уже на Луне яблони посадят! Использование готовых решений даст нам драгоценные месяцы и сэкономит средства!

— Но это тупиковый путь! — вскочил с места ещё один инженер. — Мы станем технологически зависимыми!

В этой горячей полемике не принимали участия лишь трое: Керимов, невозмутимо наблюдавший за дискуссией, Ершов, вернувшийся на своё место, и с холодной полуулыбкой взиравший на кипящие страсти, и Сергей Павлович Королёв. Главный конструктор сидел, откинувшись на спинку стула, с задумчивым выражением лица. Взгляд его был устремлён в одну точку на столе, будто он взвешивал все «за» и «против» где-то глубоко внутри себя.

Наконец, Керимов, устав от выкриков, с силой стукнул ладонью по столу.

— Тихо! Так мы ни к чему не придём, товарищи, — он разочарованно покачал головой. — Предлагаю голосовать. Поднимите руки те, кто за использование американских микросхем в нашей работе.

Он обвёл собравшихся выжидающим взглядом. Но никто не спешил голосовать первым. И тут, ко всеобщему удивлению, первой поднялась рука Королёва. Василий Громов вздёрнул брови в полнейшем недоумении. Уж он-то был уверен, что друг будет против заимствований и тут такой поворот. Увидев это, Сергей Павлович медленно поднялся с места. В кабинете снова стало тихо.

— Поясню своё решение. Коллеги, предлагаю посмотреть на вопрос с практической стороны. По моим предварительным оценкам, использование этих систем управления позволит уменьшить массу каждого корабля на 25–50 килограмм. Цифры приблизительные и требуют более тщательных расчётов. Если у нас получится при помощи этих микросхем существенно облегчить вес и добиться более высокой живучести систем, то мне глубоко безразлично, каким образом они были добыты. У меня всё.

Он сел. А его слова заставили некоторых задуматься, но многие всё ещё колебались. Следующим, не поднимаясь с места, проголосовал Ершов.

— Хочу напомнить вам, товарищи, — со значением проговорил он, — что совсем недавно мы выловили на наших предприятиях заграничных шпионов и предателей. Кто из вас может гарантировать, что «Сатурн-5» появился на свет без использования наших, советских, наработок? Например, по двигателям? Кто готов поручиться, что пока уважаемые Валентин Петрович и Сергей Павлович… дискутировали о путях развития, — он едва заметно усмехнулся краешком губ, напоминая всем о былых конфликтах между двумя гениями, — конкуренты не умыкнули какие-то наши идеи и не доработали их, тем самым обогнав нас? Я вот поручиться не могу. А я, между прочим, владею всей информацией, касающейся этого вопроса.

— К тому же у нас уже имеются прецеденты… — весомо заметил Николай Петрович Каманин, проголосовавший третьим. — Обратную сторону Луны мы фотографировали на американскую плёнку, добытую из разведывательных зондов. Обрезали по формату — и в дело. Когда нужно решить стратегическую задачу, иногда приходится идти на компромиссы.

После его слов обсуждение было окончено. Вокруг зашушукались, и,