входы во дворец. Чтобы подкрепить охрану границ, мы могли бы принять помощь от остальных королевств. Они готовы предоставить свои армии, особенно Королевство Европа. Они отказались уезжать: хотят оказать нам максимальную поддержку, и мне кажется, дочь правителей действительно прониклась к вам интересом после вчерашнего бала.

Девушка с кожей белой как молоко и длинными рыжими волосами вспыхивает в моей памяти быстрым кадром.

— Советник, подождите снаружи. Я хочу подумать в одиночестве.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Он подчиняется, и звук его шагов заполняет тишину, пока он не закрывает за собой дверь, оставляя нас наедине.

— У меня два вопроса, Вирджиния. — Резкий голос Эдоардо сминает любые тормоза, которые я пыталась наложить на свои эмоции. Он хочет допросить меня, спросить, что я делала на балу и почему нарушила его приказ. Он хочет отчитать меня, опираясь на свою абсолютную, непререкаемую власть.

— Смотри на меня, когда я говорю с тобой.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами цвета самой ночной тьмы. Они завораживают меня, но не проникают в разум и не пересекают моих границ. Он лишь опирается локтем о стол и барабанит пальцами по карте, отмеряя ритм. Его взгляд прикован к моим глазам.

— Я готова принять любое наказание, которое вы сочтете надлежащим, Государь.

— Наказание, — повторяет он, поднимаясь на ноги. — С чего ты взяла, что я хочу тебя наказать?

— Я ослушалась вас, — признаю я.

Он обходит стол. Чем ближе он подходит, тем сильнее я хватаюсь за остатки самообладания, которое со вчерашнего дня удерживает меня от падения в пропасть. Притворяйся, Вирджиния. Он останавливается в нескольких сантиметрах и склоняет лицо до уровня моего.

— Я позвал тебя не для того, чтобы наказать, — шепчет он.

— Тогда для того, чтобы я исполняла свои обязанности, Государь.

Он качает головой, его взгляд смягчается, и трещины в моем сердце начинают вибрировать:

— Мне очень жаль, Вирджиния.

Я сжимаю губы и замыкаюсь в молчании. Если я заговорю, голос предаст меня, а я не хочу ломаться перед ним. Не хочу рушиться. Не хочу думать. Не хочу чувствовать.

— Он был твоим другом. Габриэль Гарсия. Если ты продолжишь сдерживаться, ты просто взорвешься.

Я делаю вдох:

— Это говорит Король?

— Эдоардо, — выдыхает он. — Только Эдоардо.

Ком в горле перехватывает дыхание, но я тут же загоняю слезы обратно и киваю:

— Вы уже выказали свое сожаление в речи о мести нашим врагам. Для таких, как мы, больше ничего не требуется.

Он изгибает брови:

— Колкость… Так вот как ты собираешься давать выход своей боли?

— Моей боли? — Горькая улыбка искривляет мои губы, и я загоняю обратно слезы, обжигающие глаза. — Нам не позволено даже думать о своей боли, потому что потери пешек не идут в счет. Пока умирает какая-то служанка, кому есть до этого дело? Раздадим по пару золотых булавок и пойдем дальше. Они — стражники, их долг — жертвовать собой ради королевства, и даже тратить время на их похороны было бы пустой растратой.

— Похороны состоятся, как только опасность минует.

Я пожимаю плечами:

— Ну так почему вы просите меня плакать? Я поплачу, когда опасность минует.

— Потому что ты не в порядке. — Он прищуривается, анализируя мое лицо в поисках трещины, которая позволила бы ему проникнуть в мой разум. — Ты совсем не в порядке.

— Мы все как-нибудь с этим справимся, Ваше Высочество.

Он вздыхает:

— Ты злишься на себя, но вымещаешь всё на мне, потому что иметь дело с эгоистичным Королем-ублюдком куда проще, чем с собственным чувством вины.

Прежде чем я успеваю это осознать, слеза скатывается по моей щеке, и трещины в моем сердце расширяются, заставляя меня перехватить дыхание.

Тук-тук-тук.

— Разрешите? — раздается звонкий женский голос.

Дверная ручка опускается, и я отступаю спиной к стене, увеличивая дистанцию между собой и Эдоардо.

— Доброе утро, Ваше Высочество! В этом черном костюме вы просто восхитительны!

Дочь Короля Европы подходит ближе в элегантном шелковом платье изумрудно-зеленого цвета. Рыжие волосы касаются её обнаженной спины.

— Ваше Высочество, Фиона настаивала на том, чтобы войти, — объясняет советник, появляясь сразу за её спиной. — Я говорил ей, что вы хотели остаться один, но…

— Но как я могла оставить вас одного? — улыбается она, и одно её присутствие заливает комнату ярким светом. — Вам нужна помощь, и я ни за что не бросила бы вас в столь деликатный момент. Давайте работать вместе. Вы уже поняли, что они искали в восточном крыле дворца?

Эдоардо смотрит на меня, даже не пытаясь этого скрыть. Она следует за направлением его взгляда и впервые замечает меня. Я почтенно склоняю голову, затем поднимаю глаза. Она приоткрывает губы от удивления и обращается ко мне с мягкой улыбкой:

— Прости меня, милая. Я тебя не заметила, но рада, что ты здесь. Я как раз хотела спросить, как ты себя чувствуешь.

Я изгибаю бровь. О чем она?

— Эдоардо сказал мне, что ты стала свидетельницей ужасной резни, лишившей вас товарищей. Мне очень жаль. Я и моя семья сделаем всё возможное, чтобы помочь вам.

Я сжимаю кулаки, вытягиваю губы в сухую линию и исполняю безупречный поклон. Кровь закипает в моих венах, но я вонзаю ногти в ладони и выдыхаю, не позволяя ни единой эмоции прорваться наружу.

— Если я вам больше не нужна, я бы хотела пойти помочь девушкам на кухне.

— Нет, ты… — пытается возразить Эдоардо.

— Разумеется! — перебивает его она. — Тебе полезно отвлечься. И потом, что плохого, если мы побудем немного вместе, мой Король?

Ответ Эдоардо не следует. Я лишь слегка поднимаю взгляд — ровно настолько, чтобы увидеть, как Фиона кладет ладонь ему на щеку, а затем скользит ею вниз по его груди. Мой желудок скручивается в узел, а глаза Эдоардо не отпускают меня ни на секунду. Я опускаю голову, чтобы скрыть брешь, разрастающуюся в моей груди.

— С вашего позволения, — шепчу я едва слышно.

Я выхожу из комнаты. Бездна внутри меня грозит поглотить меня с каждым шагом, но я продолжаю идти словно призрак. Если я остановлюсь, мысли догонят меня. И потому я тону с устремленным в пустоту взглядом, бесцельно бродя по коридорам дворца. Куда бы я ни посмотрела, мой разум рисует пятна крови, разбрызганные по стенам и коврам. Это не реально. Это не реально. Это не реально.

Но кислород испаряется из моих легких, я дышу с трудом и замедляю шаг. Заворачиваю за угол, прижимаю ладонь к стене, чтобы удержаться на ногах, и оказываюсь перед каморкой в восточном крыле. Как я сюда добралась?

Сердце сжимается в груди, и с прерывистым дыханием