А когда я открыла глаза, вокруг были завалы песка. Надо мной скрестились две балки, наверное поэтому я не пострадала. Как-то выбралась. Отряхнулась. Было очень страшно, что о смерти кардинала узнают, но от Цитадели просто ничего не осталось. Я поняла, что могу уйти. Первый раз за восемнадцать лет я могла куда-то уйти сама. Не спрашивая разрешения. И я сбежала… Спустилась между скалами к самому пляжу. Порвала одежду. По берегу дошла до города. Там меня приютили рыбаки. Покормили и дали переодеться в чистое. Их не задело беспорядками. А когда все улеглось, людям понадобилась помощь. Я попала в один из бесплатных госпиталей, куда приходили все нуждающиеся, и начала работать с местными. Потом они помогли мне перебраться в другой город…

— Я приезжал в Роману.

И никого не нашел, потому что искал монахиню, которой больше не существовало.

— Я знаю. Читала в газетах. Я тогда пыталась найти племянницу. Дочь моей сестры. Мне удалось встретиться с ее отцом, хотя на это ушло много времени. Вы были правы. Франческу отравили. А племянницу отправили в монастырь святой Анны. Ее орден занимается историей и считается закрытым. Попасть туда очень сложно. А после того, что случилось в Романе… Я отправляла письма, приезжала, но никто так и не ответил.

— Вы очень рисковали.

В голове начали всплывать смутные воспоминания. Какие-то сплетни о смерти некого изрилионского аристократа. Что-то внезапное. Тогда он не заинтересовался, но если совместить с рассказом Бьянки…

— Да… — она вздохнула. — Мне не следовало встречаться с Франко. Хотя он был поражен, когда я появилась. Как будто увидел призрака, наверное поэтому не смог врать. Растерялся…

Юстас рассказывал, что некоторые маги света могли воздействовать на нервную систему, заставляя говорить правду, но всегда имелся риск перестараться и получить труп вместо вменяемого свидетеля, поэтому к их услугам прибегали редко.

— Почему он вас отпустил?

— Он не хотел. Пытался задержать. Мы поругались. Франко схватил меня за руку, я вырвалась, оттолкнула его и убежала. Меня никто не преследовал. Потом в газетах написали, что он умер. Но когда я ушла, был еще жив! И смерть сочли естественной.

Потому что в Изрилионе нет таких врачей, которые определили бы воздействие элементаля.

— Я вас не обвиняю, — Герхард улыбнулся. Учитывая, сколько людей сожрал Окум, ему ли кого-то судить? — Просто пытаюсь понять. Я искал вас… Очень долго.

— Мне жаль, — она нахмурилась. — Я не думала, что вас заботит моя судьба. Просто была рада, что вы живы. К тому же, когда я вернулась в Роману, вы уже уехали.

— А почему вы прибыли в Апию?

— Признаться честно… Чтобы увидеться с вами. Ходили слухи, что на свадьбе принцессы вы будете летать, и я хотела посмотреть… Но не только. Я знаю, где находится моя племянница и понимаю, что такое монастырь, но не могу добраться до нее. Поверьте, я перепробовала все за последние месяцы. Но ничего не вышло. А вы… единственный, к кому я могу обратиться за помощью.

К смуглым щекам прилила кровь, Бьянка снова заправила волосы за ухо. Стало немного смешно и одновременно грустно. Она пришла к нему от отчаяния. Даже не подозревая, что может сровнять монастырь с землей, стоит только правильно попросить.

— Я понимаю, что вы мне ничего не должны, — не дождавшись ответа, поспешила заговорить изрилионка, — но…

— Бьянка, — она умолкла и посмотрела на него. — Конечно, я вам помогу. У меня как раз есть один неугомонный родственник, которому требуется приключение…

В перерывах между знакомствами с подходящими девушками королева Палома успела посетовать, что Фернандо никак не остепенится, а сам он вовсе не горел желанием связывать себя узами брака. В Изрилиону помчится мигом, стоит только намекнуть…

— И я тоже приложу все силы, чтобы вызволить вашу племянницу. Магией помочь не смогу, но вместе мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — ее лицо озарилось улыбкой. — Но что с вами случилось?

Он потер левое предплечье, шрам на котором не спешил затягиваться и выравниваться. Рука двигалась. К указательному и большому пальцу вернулась чувствительность. Но не более.

— Долгая история… Я пытался повторить подвиг моего предка, но не учел, какую цену ему пришлось заплатить.

Элементали его не покинули. Все трое оставались рядом, но связь ослабла. И то, что раньше давалось легко, теперь требовало больших усилий. На создание колб двигателей его еще хватало, но большая часть боевых заклинаний стала недоступна. Теперь за ним по пятам ходила охрана. Она и сейчас была рядом.

Герхард оглянулся, чтобы удостовериться. Так и есть. Парочка, держащаяся в отдалении. И одинокий немолодой франт, прогуливающийся с визгливой собачкой. Вторая тройка отдыхала и осталась в городе на случай, если он решит принять участие в празднике.

— Мне очень жаль, Ваша Светлость. Я могу вам чем-то помочь?

Ее слова звучали с тем же участием, что и раньше. Монахиня или нет, Бьянка ди Компаньо осталась собой, даже обретя покровительство элементаля. И, глядя в ее глаза, он не мог не спросить:

— Хотите полетать?

— А можно?

В вопросе звучало столько надежды, а на лице отразился такой неприкрытый восторг, смывший все остальные эмоции, что он едва не рассмеялся.

— Конечно, можно. Самолет ждал вас почти год…

…Они летели над морем. Бьянка смеялась. Ее мечта исполнилась. И солнце отражалось от воды, рождая радуги и блики.

Ему впервые за долгое время стало спокойно. Ушли сожаления и чувство вины. А магия и рука… Если такова цена за спокойствие мира, Герхард переживет.

Он завалил самолет на крыло, разворачиваясь к берегу. Праздник уже должен быть в самом разгаре, и они еще успеют к нему присоединиться.

А где-то у горизонта два элементаля играли над волнами, рождая будущую грозу, бороздил глубины кит, грелся в вулкане дракон, дремал в тихих недрах темный и присматривал за вверенными людьми древний василиск…