вести себя прилично – и? – спросила Матакшара, выпятив красивую нижнюю челюсть.

– Я буду вести себя прилично… – Мати сглотнула, словно мучилась от жесточайшей агонии, – мама.

Что?! Мама?!

Мати

I

Экипаж на балконе уменьшился до семи человек из команды Матакшары и одного – Мати. Причем этим одним была она сама. Дантавакру увела в общий зал решившая потанцевать Зури – тот лишь бросил на Мати смущенный взгляд. И, судя по оскалу самой Зури, она собиралась не только потанцевать. Что ж, Дантавакра хотел внимания, и теперь он в нем утонет.

Пока расчищали этаж, Мати была вынуждена забыть о своем образе неприступной скалы и сбежать в уборную. Похоже, к тому времени, как она доберется до Конклава, она увидит изнутри каждую уборную в Древесных городах. Глядишь, ее даже назначат ответственной за санитарию Магадха, ей бы это очень помогло.

Вернувшись, она обнаружила, что Матакшара стоит, перегнувшись через перила.

– Что ты там прячешься, Красная Шляпа?

Из-за барной крепости откликнулся гулкий голос:

– Вы ведь знаете меня, капитан. Я труслив, как любой разбойник.

– В этом и есть мудрость. Если у тебя есть бочонок чего-нибудь, что не воняет кабаньей мочой, пришли это сюда. Тут моя дочь прибыла, так что выбери что-нибудь полегче. Не уверена, что Львы справятся с нашим алкоголем.

Один из вышибал Матакшары, проходя мимо Мати и направляясь к лестнице, расхохотался. Мати успела перехватить его за шиворот и изо всех сил дала пощечину, а затем перехватила за волосы и с такой силой впечатала его лицом в столешницу, что зазвенели стаканы. А потом подняла его на ноги и, нежно стряхнув пыль с его рубашки и поправив воротник, ласково поинтересовалась:

– Ты в порядке?

Бандит, тупо улыбаясь, пускал кровавые слюни, и Мати даже пришлось встряхнуть его за воротник, чтоб разогнать кружащиеся перед глазами бедолаги звезды.

– Так точно, извините, капитан, – только и сумел выдохнуть он. Остальные, решившие посмеяться над шуткой Матакшары, разом прикинулись мертвыми.

– Ничего страшного. – Мати показала ему ладонь, на которой лежал кошель, еще несколько секунд назад висевший у него же на поясе. – Все мы время от времени бываем неуклюжими, не так ли? Я вот постоянно неуклюжая. – И она будто бы неловко выронила мошну прямо на площадку внизу – та исчезла раньше, чем коснулась пола. – Красная Шляпа! Бокал крепкого эля для моего друга за мой счет. Уверена, он здесь не задержится.

– Воля ваша, капитан. Напитки будут через мгновение.

Матакшара кивнула Мати, и та закатила глаза. Она прекрасно понимала, что мать дразнилась лишь для того, чтобы дать ей шанс напомнить всем, кто такая Черный Лебедь. Но Мати не нуждалась в помощи матери. Она была готова прийти в бешенство от малейшего слова.

– Мне неприятно задевать твои чувства, но я не… – начала было Мати.

– Пойдем выпьем и притворимся, что разговариваем, как мать с дочерью.

Мати прищурилась. У нее возникло неприятное ощущение, что мать каким-то образом знала, что она приедет, и это было очень нехорошо.

II

Теперь, когда она снова оказалась за Высоким Столом, ее память вновь наотмашь ударила ее. В расцвете сил она много раз занимала Высокий Стол, и с тех пор здесь ничего не изменилось. Позади висевших в нишах знамен, которые она забрала с разграбленных кораблей, зловеще светились алхимические фонари, расцвечивая комнату во все оттенки радуги. Стена за одним из знамен все еше хранила на себе следы врезавшейся в нее головы касмирского скандалиста, пролившего эль на рукав Мати. Она была больше чем уверена, подними она ковер с пола, и увидит там выцарапанную надпись: «Личный стол Мати» – некогда ее нацарапал ее боцман, в ту пору, когда она отсутствовала. Ему тогда за порчу имущества сломали руку, потому что он не смог откупиться. В отместку она скормила виновников нефритовым акулам. Лес Рыданий брал свою плату.

– В общем, ты скоро станешь бабушкой. Должно быть, ты просто счастлива, – решила начать Мати, учитывая, что ей нужно было спешить, если она хочет поймать прилив.

– О да, я весела, как девица, сидящая на пони. Хотя мое сердце просто тает, стоит мне понять, что ты уже шагнула в мир боли. – Она улыбнулась.

– Хотела бы я сказать, что это не так, – обронила Мати, а затем, перепугавшись, что у нее на глазах выступили слезы, залпом осушила кружку совершенно отвратительного рома.

– Как часто это происходит?

Мати пожала плечами:

– Слезы – это не страшно. А вот что касается этого, – она приподняла рубашку, показывая темную полосу кожи, спускающуюся от распухшего пупка к бедру, – надеюсь, оно уйдет.

– Нет, – откликнулась Матакшара. – Но, может, тебе будет легче это перенести, если ты будешь думать о растяжках не как о чем-то, что изуродовало твое тело, а как о знаке материнства. – Увидев, как изменилось лицо Мати, она расхохоталась и сдавленно уточнила: – Это была просто шутка.

Мати не видела в этом ничего смешного. Материнство не давалось ей легко. Впрочем, она бы безропотно перенесла любые трудности, если бы взамен она вышла в море.

Лишь подняв паруса, она поняла, что, находясь вдали от Богини Океана, она засохла, как цветок, изголодавшийся по солнечному свету. И теперь, когда она стала тяжела и раздалась в бедрах, она вдруг обнаружила, что вся ее команда стала намного услужливей. Порой она гадала, знают ли остальные капитаны этот секрет: бедра гораздо убедительней, чем плети. Из этой строчки могла бы вырасти песня.

Одновременно море принесло с собой и ясность ума. Ее разум блуждал по вопросам, которые она долгое время боялась себе задавать. И основной из них касался ее нерожденного ребенка. Что с ним делать? И что ее ждет после рождения? Нет, ребенок был ей, конечно, нужен. Он был вполне удачным вложением. Достаточно было потерпеть девять месяцев страдания и несколько лет дискомфорта – и дальше он вырастет и научится владеть мечом. Но что делать до тех пор? Как обычно поступали ее приятели-пираты? Они своих щенков в основном продавали. Работорговцам, храмам, гильдиям попрошаек, а иногда даже в гаремы, если новорожденный оказывался мальчишкой.

– Потерялась в великолепии своего прошлого? – спросила Матакшара.

Мати кивнула.

– Это крайне неинтересно, когда ты поддаешься на мои колкости. – Матакшара нахмурилась. – Ты похожа на нефритовую акулу без ракушки. Все в порядке, дельфинчик?

– Так точно.

– Понятно. Значит, ты мне врешь. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что мне не нужно беспокоиться о том, что тебя обижает какой-то мужчина, – хихикнула она, – особенно после того,