— Барышня Мин ведь была танцовщицей, не так ли? — с притворной доброжелательностью сказала Сюй Тяньинь, усевшись на низкий пуфик у ног сы-хоу. — Танец у неё, говорят, что надо. Если, конечно, тётушка будет не против, можно попросить её исполнить что-нибудь?

Увидев её, Мин И сразу поняла — ничего хорошего не будет. А стоило услышать, как она обращается к хозяйке дома — «тётушка» — как всё стало предельно ясно.

Племянница сы-хоу хочет замуж в поместье Цзи. А для этого сначала нужно убрать её — как препятствие.

Мин И ещё питала маленькую надежду, что неужели же они рискнут — среди пира, под открытым небом, при всех, и даже несмотря на их положение…

Но увы — вполне рискнут.

В поместье Цзи, при всех её неловких обстоятельствах, никто не смел поднять на неё руку. А теперь — Цзи Боцзай отвернулся, и она сама оказалась прямо в досягаемости рук сы-хоу.

Убить её здесь — одним махом две цели, и расправиться с помехой на пути к поместью Цзи, и проучить всех прочих знатных дам, чтоб даже не думали посягать на то, что уже решено.

Мин И только собралась выйти в центр внутреннего дворика, как вдруг лицо сы-хоу резко посуровело:

— Она осмелилась ступить с левой ноги. Это — дурная примета.

Едва слова сорвались с губ, как два евнуха мгновенно бросились вперёд и резко схватили Мин И за плечи, прижав к месту.

Мин И: «…»

Серьёзно? Даже придумать предлог получше — и то лень?

— Ваше величество… — нерешительно подала голос одна из дам, — всё же её сюда привёл господин Цзи. Если здесь случится что-то…

— А кто сказал, что она сюда приведена? — с усмешкой перебила Сюй Тяньинь. — Может, сама прицепилась, да и пошла за ним. Ни имени, ни статуса, даже тело по бумагам всё ещё числится во внутреннем дворе. Если уж говорить честно — она всё ещё принадлежит нашему дворцу.

После этих слов остальные знатные дамы промолчали. Что с неё взять — обычная танцовщица. Пропадёт — и никто не заплачет. А даже если Цзи Боцзай и узнает, вряд ли станет устраивать скандал из-за неё.

— Женщина должна читать больше книг, — равнодушно сказала сы-хоу. — Внешность может прельстить — но лишь на время. Очаровать на всю жизнь — этого пустая красота не даст.

— Истинно так, ваше величество, — дружно закивали дамы.

Так Мин И и увели — в молчании, под стражей, по боковой тропке прочь от Танцевальной сцены.

На лице Сюй Тяньинь заиграла удовлетворённая улыбка. Она тут же наклонилась к сы-хоу и тихо прошептала:

— Не беспокойтесь, тётушка. Тяньинь обязательно выполнит всё, что вы поручили.

Сы-хоу провожала взглядом удаляющуюся фигуру и с лёгким удивлением заметила:

— Удивительно… Она даже не попыталась просить пощады. Ни слёз, ни мольбы, ни даже слабой попытки вырваться. Просто шла, не оборачиваясь.

— И не нужно, — фыркнула Сюй Тяньинь. — Внутренний двор — под контролем тётушки. Если тётушка пожелает, чтобы она умерла — она даже вдохнуть лишний раз не успеет.

Сы-хоу задумалась, но потом и сама кивнула — в этом был резон. Она перевела взгляд и снова велела слугам узнать, как идут поединки на внешней арене.

Тем временем Луо Цзяоян, Чу Хэ и другие уже успели поучаствовать в состязаниях — одни победили, другие проиграли. Но Цзи Боцзай…Он выходил трижды — и трижды победил. Безоговорочно. Его противники даже не имели шанса.

Это воодушевило да сы, и он, улыбаясь, обернулся к Бо Юанькую:

— А господин не желает размять кости?

Бо Юанькуй покачал головой:

— После дороги и переездов — утомился. Пусть уж наставник Шэ выйдет.

Да сы повернулся к Шэ Тяньлиню, но тот, не сводя глаз, всё искал взглядом Мин И, словно, не замечая ни его слов, ни самой арены. Отмахнулся рассеянно:

— У меня уже не тот возраст, чтобы сражаться с молодыми. Пусть Чжэн Тяо идёт.

Повернувшись теперь уже к Чжэн Тяо, да сы обнаружил, что и тот вовсе не сосредоточен на бою. Его взгляд бродил по периметру, точно выискивая кого-то, в глазах не было ни капли желания сражаться.

Вот ведь… один за другим… Что, все настолько боятся Цзи Боцзая?

Да сы, напротив, был в отличном настроении. Он радостно обернулся к самому Цзи Боцзаю:

— Боцзай, может, всё же подберёшь себе нового соперника?

Цзи Боцзай скользнул рассеянным взглядом в сторону последних рядов, где ещё недавно сидела Мин И, и лениво отозвался:

— Никого достойного не осталось.

— Прекрасно! Превосходно! — рассмеялся да сы, и, подозвав к себе Сыту Лина, что-то прошептал ему: — Лин, поосторожнее… всё же он — наша главная надежда на следующий год.

Речь шла о ядовитом проклятии — любовного гу.

Сыту Лин понял, усмехнулся:

— Повредить господину Цзи — дело непростое. А вот нанести вред второй носительнице гу — куда проще. Пусть ваше величество сперва даст мне жетон, чтобы я мог её «спасти».

Да сы удивлённо вскинул брови, но тут же вынул жетон и протянул ему:

— Ступай, только возвращайся быстро.

— Слушаюсь.

Говорили они очень тихо — но Цзи Боцзай всё равно услышал.

Глава 71. Я — не Мин Сянь

С Мин И что-то случилось?

Пальцы Цзи Боцзая едва заметно сжались на фарфоровой крышечке чайной чаши, затем снова разжались. Он опустил взгляд.

Раз Сыту Лин пошёл — ему самому идти не стоит.

И всё же… Сколько же людей, оказывается, волнует судьба Мин И.

Если Сыту Линь ещё может действовать по инстинкту следователя, а Чжэн Тяо, как видно, — из личной заинтересованности, то Шэ Тяньлинь тогда зачем? Человек из Чаояна — и вдруг стал проявлять к ней такой интерес?

Что же тогда случилось в тот день? Зачем Мин И так настаивала, чтобы Эрши Ци пошёл именно во двор Цинвуюань?

Что-то внутри сжалось, как под каменной плитой. Ему было неуютно. Потому что какой бы ни была причина, одно оставалось очевидным, такая сложная, такая непредсказуемая женщина не может больше оставаться рядом с ним.

Он пригубил вино. Взгляд скользнул в сторону — как раз в тот момент, когда Сюй Тяньинь, сияя от счастья, короткими мелкими шажками шла обратно, собираясь снова устроиться рядом с ним.

— Сядь вон туда, — холодно произнёс он, указав в сторону последнего стола.

Улыбка застыла у Сюй Тяньинь на лице, словно воск под холодом. Внутри всё похолодело.

— Господин… почему?

А что тут спрашивать? Он уже встретился с теми, ради кого она здесь сидела.