А заметив, следит и без всякой жалости убивает. – Я их достану! – твердил он. - Десять лет назад я уже остановил одного такого и, как последний дурак, так долго раскаивался в этом! Я просто не понимал, как был прав тогда! Даже дед всё понял и простил, а я со своим рыцарским благородством казнил себя за то, что остановил того, кто так же безжалостно, ради пустой прихоти убивал ни в чём не повинных женщин. Что ж, в этот раз я буду жалеть лишь о том, что не смогу прикончить их собственной рукой! Но я точно приду на эту казнь!

Он спал плохо и снова проснулся рано. Не видя смысла лежать в постели без сна, он поднялся и отправился на службу. Поймав в нижнем зале Серой башни какого-то заспанного клерка, он велел ему подготовить приказы об аресте членов семей купца Куапеля, де Френеля, а также кавалера де Сурена. Клерк, мгновенно взбодрившись, внимательно выслушал его и, понятливо кивнув, побежал исполнять указание. К тому времени, когда к нему за поручениями явился Гаспар, три приказа уже лежали перед Марком на столе. Подписав их, он вручил бумаги своему помощнику и велел, не мешкая, отправляться на улицу Белой совы и Сломанного копья.

- Привезти всех? – деловито осведомился Гаспар.

- Всех, включая детей, - кивнул Марк. - Кто-то да проговорится. Прислугу допросите в доме, если они выболтают что-то интересное, доставьте сюда.

- Вот только где живёт де Сурен, мы пока не знаем, - озабоченно добавил Гаспар. – Но будем искать!

Затем, отправив посыльного к Виолетте, Марк вместе с Огастеном спустился в мертвецкую, где тюремный лекарь тщательно осмотрел тела всех трёх женщин.

- Снова такой же удар в сердце под лопатку, - сообщил он. - Причём девочку он проткнул насквозь. Выходное отверстие раны в верхней части груди. На лицах так же есть следы давления в форме ладони. Все убиты одинаково, ваша светлость, - сообщил он, грустно взглянув на худенькое тело Крошки Люси. – На войне случалось всякое, но даже там я нечасто видел столь безжалостно и хладнокровно убитых женщин. Вы уже знаете, кто это сделал?

- Есть подозрения, - задумчиво ответил Марк, разглядывая рану на спине Магот. – Этого мужчину принимают за солдата. У него необычный кинжал с перекрестьем в виде изогнутой ветки.

- Подождите! – воскликнул Огастен и склонился над телом Крошки. – Смотрите, удар был очень сильным, не зря клинок прошёл насквозь всё тело. И по обеим сторонам входной раны остались следы: с одной – узкий продолговатый, с другой – маленький треугольный. Похоже, что их оставило изогнутое S-образное перекрестье! Вот здесь была дуга, а тут конец загнутой в другую сторону части!

- Пожалуй, вы правы, мой друг! – кивнул Марк, ещё раз осмотрев рану. – Это важная улика! Зарисуйте эти следы и приложите к вашему отчёту.

- Надеюсь, это поможет вам отправить его на виселицу!

- По мне так виселицы за это мало, - проворчал Марк. – Продолжайте без меня. Скоро доставят Виолетту, покажите ей тела, чтоб она их опознала. Только сперва прикройте их до подбородка. Она и так будет расстроена.

Он поднялся из мертвецкой и в нижнем зале увидел немного смущённого Гаспара, который косился на сидящих на лавке мужчину с костылём и заплаканную женщину. Заметив его, сыщик поспешил навстречу.

- Простите, ваша светлость, - проговорил он виновато. – Я привёз только де Френеля и его жену. Едва я вошёл и предъявил им приказ об аресте, он произнёс: «Я говорил тебе, Жозефина, что это плохо кончится». После этого он заявил, что готов во всём признаться и умолял пощадить детей, потому что они ничего не знали. Те, действительно, были напуганы и пытались выспросить у родителей, что случилось. Женщина разрыдалась, за ней заплакали мальчики, они младшие в семье. Я подумал, как буду запихивать их в карету и повезу по городу и… - он вздохнул, покосившись на арестованных. – Если будет нужно, я привезу их позже.

- Ладно, - Марк задумчиво посмотрел на мужчину. Тот был худощав, одет в заплатанный, но чистый камзол из потёртого сукна. Платье женщины, ещё сохранившей немного болезненную красоту усталого, постаревшего лица, было украшено грубым кружевом желтоватого цвета. Эта дворянская чета, действительно, жила в глубокой бедности, но до сих пор пыталась сохранить некоторое благородство своего облика. – Отведи их в комнату рядом с караульным помещением, - распорядился Марк. - Ему трудно будет спускаться с этой клюкой в камеру для допросов. И вызови клерка.

- Да, ваша светлость! – почему-то обрадовался здоровяк и поспешил к арестованным.

Эта комната была такой же мрачной, как и камера в подвале, потому что здесь не было окон. Клерк не спеша зажёг свечи в старом канделябре и уселся за единственный стол в углу. Де Френель тяжело опустился на табуретку у стены, а его супруга встала рядом, теребя застиранный передник, который не успела снять. Её натруженные руки были грубыми, но всё ещё тонкими с длинными, немного искривлёнными пальцами. Она так и не решилась отойти от мужа, хотя Марк разрешил ей присесть на сложенные в стороне ящики. Для него принесли потёртое кресло с сидением из конского волоса.

В комнате было довольно душно и пахло затхлостью, наверно её нечасто проветривали. И Марк ощущал неудобство от этой непривычной обстановки, но, глядя на покалеченную ногу де Френеля, испытывал к нему жалость.

- Где вы были ранены? – спросил он, взглянув на него.

- При штурме Бламонта, - нехотя ответил тот. – Карабкался на крепостную стену, но алкорцы рогатиной оттолкнули и свалили лестницу на землю. Тогда покалечился не только я.

- Да, я помню, - кивнул Марк. – Так в чём вы хотели признаться, господин де Френель?

- Я продал свою дочь за семьсот серебряных марок и устроил фальшивые похороны.

- Она сама согласилась! – поспешно проговорила женщина. – Мы её не заставляли.

- Да, - подтвердил де Френель. – Она всегда была доброй девочкой, самой лучшей из всех. Я никогда бы не пошёл на это, если б не отчаянные обстоятельства. У нас ещё пятеро детей и внук. Мальчики ещё слишком малы для работы, а дочери… Им уже пора замуж, да кто их возьмёт без приданого! Даже чтоб прокормиться, нам