пришлось нелегко: в лесу, даже с нашей тусклой подсветкой, была темень — «хоть глаз выколи». Но он справился, работая почти на ощупь, и через семь минут всё было готово к началу операции. После чего я поднял ударный беспилотник в воздух.

Глава 20

А мы к вам

«Алый», груженный четырьмя минами, тихо оторвался от земли и, набрав высоту, ушёл в сторону аэродрома подскока. Дистанцию в полтора километра дрон преодолел довольно быстро. На экране очков поплыло освещённое тепловизором поле.

Выбрал первую цель — два крупных двухмоторных бомбардировщика, стоявших крылом к крылу.

«Юнкерсы-88», — мысленно идентифицировал их я.

Рядом копошилось несколько тёплых точек — вероятно, ночная смена техников.

Не став атаковать, подтянул к месту второй дрон, а затем вновь вернулся к управлению основным ударным беспилотником, и только после этого нажал на сброс.

Первая мина со свистом пошла вниз. Направил я её не прямо в самолёт, а чуть в сторону, в самую гущу суетящихся у крыла человеческих силуэтов.

Вспышка на экране на мгновение ослепила даже через фильтры тепловизора. Взрывная волна сбила с ног несколько фигур, а осколки и пламя ударили в борт «Юнкерса», вспоров обшивку. Вторая мина ушла точно в соседний бомбардировщик. Кадр крупным планом показал, как его фюзеляж разорвало надвое, а вырвавшееся пламя тут же воспламенило растёкшееся по земле топливо.

Третью и четвёртую мины я сбросил на следующую пару целей — это были уже более лёгкие одномоторные самолёты, похожие на «Мессершмитты-109». Обе попали точно и «Алый», освободившись от груза, рванул на перезарядку.

Ну а на поле к этому времени уже начиналась суматоха. Тёплые точки людей забегали, из палаток и небольшого капитального строения возле редких деревьев хлынул поток новых.

Я мгновенно переключился на «Семицветика», увеличив изображение.

Хаос нарастал.

И тут я заметил, что один из пилотов, уже в шлеме, сидит в кабине ближайшего к взлётной полосе «Мессера», а несколько техников, отчаянно крутя винт рукой, пытаются завести ему двигатель.

Мгновение и винт дрогнул, начав медленно вращаться.

— Сергей! Срочно! — крикнул я в рацию. — «Алый» ещё не готов?

— Нет, минуту!

Но никакой минуты у нас не было самолёт уже начал движение.

Я принял решение атаковать «Семицветиком». Счёт шёл на секунды.

Сброс.

Взрыв раздался прямо под хвостовым оперением «Мессера». Осколки и ударная волна разворотили кабину и срубили техников. Горящие обломки разметало по земле.

«Отлично!»

Повёл камеру дальше и увидел, что ещё один гад, уже выруливал из своего укрытия. На него ушла последняя мина. Самолёт вспыхнул и замер, превратившись в пышный костёр. Место, на котором я его поразил, оказалось очень удачным — горящие обломки частично перекрыли проезд к началу полосы.

Вернув беспилотник, тут же получил от Сергея доклад: «Алый» готов.

Снова надел его очки и устремился на поле битвы. Картина была адской. Несколько очагов пожара, бегающие люди, рёв сирен (теперь их было слышно даже через микрофон дрона). Обнаружил две новые приоритетные цели: один «Юнкерс», который уже начал разбег, и большую группу людей, забежавших в тот самый небольшой дом — видимо, командный пункт или укрытие, и дабы не сбить настрой врага и усилить хаос в его рядах, немедленно приступил к его уничтожению.

Первая в этой обойме мина брошенная с «Алого» настигла бомбардировщик, когда колёса того уже оторвались от земли. Он тут же рухнул на полосу, разломился и взорвался, окончательно заблокировав её.

Вторая мина прошила крышу дома, а третья ушла вслед, в образовавшийся пролом. Тёплые точки внутри резко погасли.

Осталась последняя мина в «обойме». Увидев, что с северной стороны стоянки, где пока было относительно спокойно, на полосу выруливал ещё один «Юнкерс», используя для манёвра свет от пожаров, понял, что не успеваю.

Тут же скинул с себя очки управления «Алым» и надел другие.

«Семицветик» был ближе. Тут же развернул его и пошёл на перехват.

Наш маленький, но отважный дрон быстро набирал скорость.

Сброс.

Мина угодила точно под правое крыло. Раздался оглушительный взрыв, крыло оторвалось, повиснув на обшивке, и огромная машина, крутясь, проскребла край полосы, окончательно похоронив любые надежды немцев на организованный взлёт и с той стороны.

Вновь поменял управление и направил «Алого» к Сергею. А уже вскоре, заправленный боеприпасом дрон вернулся на аэродром.

Конвейер смерти продолжился.

Атаки шли волна за волной, методично и почти механически. Я целился в самолёты, в скопления живой силы, в цистерны, которые, взорвавшись, порождали новые и новые огненные смерчи. Иногда для точного поражения объекта и большего эффекта я скидывал сразу две мины. А один раз, случайно, в пылу боя, даже три.

Противник пытался оказывать сопротивление — где-то с земли застрочили пулемёты, но стрельба была беспорядочной, в темноту, да к тому же по невидимому врагу.

Мы отработали около сорока минут. Когда на экране не осталось ни одного целого самолёта, а поле представляло собой задымлённое море огня, я в последний раз облетел его на «Семицветике» и сбросил оставшиеся две мины на два, как мне показалось: не так уж и сильно повреждённых самолёта. На этом операцию было решено закончить, тем более и боекомплект у нас к этому моменту уже почти подошёл к концу.

Когда оба дрона приземлились, не говоря ни слова, молча и быстро стали собираться. Руки дрожали от выброса адреналина и сосредоточенной работы.

Укладывая последний ящик, Сергей вдруг тихо произнёс, глядя в сторону полыхавшего над лесом зарева:

— Как же нам всем повезло, что судьба закинула тебя в наше время.

На это я мог только хмыкнуть. Ну да, с одной стороны, действительно повезло. А с другой — я попал из относительно спокойного и предсказуемого времени прямиком в самую гущу этой мясорубки, где цена ошибки измерялась жизнями.

Впрочем, спорить я не стал. Уже давно для себя решил: раз попал, так попал. Нечего об этом думать, потому что назад всё равно дороги нет. А вот что я могу, так это помочь здесь и сейчас. Чем, собственно, и занимался, застёгивая ремень рюкзака с безжизненно висящими, остывшими дронами.

Перед самым выходом нас задержала нехитрая, но важная дилемма.

Мы стояли перед пустыми ящиками из-под мин и смотря на них с нескрываемой усталостью.

— Бросить тут? — спросил Сергей, кивнув на аккуратно сложенную тару.

Я несколько секунд молча обдумывал. Лень и истощение после операции кричали «да». Но осторожность и логика настаивали на обратном.

Эти ящики, даже пустые, были вещественным свидетельством. Для любого следопыта из немецкой контрразведки или даже для местного, случайно наткнувшегося на