Здесь есть диван, развлекательный центр с телевизором, я замечаю игровые контроллеры на журнальном столике. Слева – маленькая кухня: холодильник, плита, раковина и стойка с парой барных стульев.

Кейд направляется к двери дальше, я следую за ним по другому коридору, вижу впереди ещё одно зеркало в пол и работников кухни, снующих по Ривертауну, готовящихся к открытию на ланч.

– Ничего себе, – говорю я.

Они мечутся туда–сюда по кухне, парень со шваброй и ведром движется в нашу сторону, но не видит нас.

– Что это за место? – спрашиваю я, оглядываясь и возвращаясь в главную комнату.

– Хоук его нашёл, – говорит он. – Куинн пока о нём не знает. Мы хотели подождать, пока всем исполнится восемнадцать.

Я стою рядом с диваном, впитывая всё это, и да, я думаю, что не стоит рассказывать Фэрроу об этом в ближайшее время. Он может попытаться захватить его, учитывая, что это может быть ценным активом для его карьерного пути. Я не уверен, зачем это место Хоуку или кому–то ещё, но, возможно, скоро я сам это выясню.

Кейд облокачивается на кухонную стойку, наблюдая за мной.

– Я... прости за всё, – говорит он.

Я смотрю на него, ценя искренность в его глазах. Ему не нужно было это говорить. Может, это остаточные чувства после прошлой ночи, но, думаю, теперь мы понимаем друг друга. Я просто рад двигаться дальше.

– Я тоже. – Я вздыхаю. – Прости. Я никогда не хотел...

– Я знаю.

Он кивает, не желая переживать это снова. Я никогда не хотел, чтобы он чувствовал себя третьим лишним, когда мы были детьми.

– Я восстановлю твоё заявление в Чикаго.

Я усмехаюсь.

– То есть ты попросишь папу позвонить?

– Нет, – перебивает он. – Я позвоню одному из наших дедов. Папа убьёт меня, если узнает, что я натворил.

Я смеюсь, но потом до меня доходит.

– Ты устроил меня в Кларк, потому что туда идёшь ты.

Он не отвечает. Просто отводит взгляд.

Это довольно впечатляюще, на самом деле. Он устроил меня в колледж. Я думал, что если кого–то и придётся устраивать в колледж, так это его. Мне нужно прочитать то эссе, от которого тот парень из приёмной комиссии был в восторге. Может, кто–то другой его написал.

– Мы думаем, что Ривертаун когда–то был чьим–то домом – таунхаусом, – объясняет он. – Это был тайник. Подпольный бар или что–то вроде того.

Он рассказывает мне об Уинслет, близнецах и возможном самоубийстве одного – а может и нет. О том, как Уэстон начал обмен заложниками, чтобы заполучить ту же девчонку–Пиратку на другой берег, где они отомстили, но никто не знает, как именно. Мы знаем только, что она оттуда исчезла. Всё это я знал, но чего я не знал – о Ночи вражды и о том, как они пришли за ней сюда сначала. Или о телефонах, которые они здесь оставили.

Может, они собирались покончить с этим той ночью. А может, поняли, что хотят продлить веселье ещё немного.

Я смотрю на Кейда, и он смотрит на меня, и, думаю, ни от одного из нас не ускользают параллели между их историей и нашей. Один брат влюблённый, другой – озлобленный. Потерявшие друг друга, и всё, что им осталось – полужизнь, подвешенное состояние из–за этого. Нельзя делить с кем–то утробу и не иметь связи, скованной из железа. Иногда это железо становится щитом. Иногда – кандалами. Это может быть прекрасно, а может ранить, но это всегда сильно.

Если Уинслет действительно мертва, братья знают об этом, и они, вполне вероятно, всё ещё живы.

Кто–то в Уэстоне должен знать, где их найти.

Я следую за Кейдом наружу, обратно в «Глазурь».

– Знаешь, кто ещё был в Уэстоне двадцать лет назад? – спрашиваю я, не дожидаясь ответа. – Киаран.

Глава 28. Дилан

– Спасибо за помощь, – говорю я Аро.

Я сижу на стуле в своём доме в Уэстоне – в комнате, где спала Уинслет – и смотрю на Аро в отражении зеркала для визажа, которое она принесла и поставила на стол. Она стоит позади меня, укладывая мои волосы в локоны с помощью плойки.

Она на мгновение встречается со мной взглядом.

– В школе без тебя тоска.

– Уверена, только ты так думаешь.

Она пожимает плечами.

– Переживут.

Я уверена, что несколько человек по мне скучают на уроках, но есть парочка тех, кто затаил обиду, несмотря на то что Кейд заверил меня: все будут знать, что это не я разгромила школу.

Это я украла шкафчик и устроила фейерверк. Он не упоминал ни то, ни другое.

– Ты ведь вернёшься? – спрашивает Аро, но это звучит скорее как утверждение. – Ты не можешь оставить меня там одну.

Я слегка смеюсь, перебирая её помады в сумке с вещами, которую она принесла.

– Мои родители никогда не позволят мне перевестись в выпускном классе.

– А ты бы хотела?

Я смотрю на неё, потом снова опускаю взгляд, думая. Я уговорила родителей разрешить мне остаться здесь в последнюю ночь, несмотря на то что они знают: последние две недели за мной не было присмотра взрослых, – при условии, что у меня будет девичник. Мэйс, Корал и Коди с радостью согласились, так что после сегодняшних танцев они останутся здесь. Хантеру в мою комнату вход воспрещён.

Мне пришлось уйти из его дома до того, как они с Кейдом вернулись сегодня утром, так что я его не видела. Мы с мамой ходили за покупками, выбирали платье, а потом мы с Аро вернулись сюда.

После того как папа успокоился, и они с Мэдоком и Киараном приготовили нам всем завтрак, папа просто обнял меня. Он не извинялся за то, что взбесился, но и не наказывал меня за то, что я врала о проживании в принимающей семье. Думаю, куда бы я ни пошла и кого бы ни встретила в жизни, я всегда буду больше всего похожа на своего отца. Ему нужно прийти в себя в своё время, как и мне. На нас нельзя давить.

– Вообще–то, нет, – наконец отвечаю я Аро. – То есть, мне бы здесь не было плохо, но я хочу вернуться в Фоллз и занять свою позицию.

Я готова