Но в нижнюю часть стержня помещен графитовый «вытеснитель». Когда стержень поднят максимально вверх (выведен из реактора), часть с карбидом бора находится вне активной зоны, а графитовый наконечник находится внутри, дополнительно замедляя нейтроны и увеличивая реактивность.

Теперь посмотрим, что происходит, когда стержень начинают опускать. Верхняя часть стержня с карбидом бора входит в активную зону, что сокращает количество нейтронов и уменьшает реактивность. Но в нижней части реактора графитовая оконцовка стержня вытесняет воду из канала и увеличивает интенсивность реакции в нижней части реактора. Этот «концевой эффект» кратковременный, длится 3–4 секунды, пока поглощающая часть стержня не опустится полностью. В нормальных условиях работы он невелик и не должен приводить к проблемам, особенно при введении небольшого количества стержней. Но в ту ночь ничего похожего на нормальность в 4-м реакторе не происходило. Он и так был нестабилен из-за ксенонового отравления и растущей температуры, что увеличивало реактивность. И вот по команде АЗ-5 в активную зону устремляется сразу более 200 стержней-поглотителей. Это из-за концевого эффекта вызывает взрывной рост реактивности, особенно в нижней, самой горячей части активной зоны.

• 26 апреля, 01:23:43. Спустя всего 3 секунды после команды на сброс защиты тепловая мощность реактора скачкообразно выросла до 540 МВт – более чем в 2,5 раза.

• 26 апреля, 01:23:45. Цепная реакция стала неуправляемой. Мощность реактора превысила номинальную в 10 раз, давление в нем многократно возросло и вытеснило воду. ТВЭЛы раскалились и разлетелись вдребезги, залепив ураном графитовый наполнитель. Разрушились трубопроводы, и вода хлынула на графит. Химические реакции взаимодействия образовали «гремучие» газы, и раздался первый взрыв. Тысячетонная металлическая крышка реактора «Елена» подскочила, как на кипящем чайнике, а затем повернулась вокруг оси, срезая трубопроводы и подводящие каналы. В активную зону устремился воздух.

Агулов с Ювченко только заканчивали свой спасительный перекур, так и не дойдя до центрального зала 4-го реактора: «Раздался гул. Этот гул напоминал срабатывание главных паровых клапанов. Но тут же я сразу подумал, что очень громко как-то. И через несколько секунд раздался взрыв. Погас свет, потом включился аварийный, но тоже ненадолго. Пыль, грохот, пар. Взрывной волной вот эту дверь… ее снесло. Она слетела с петель. Мысли сразу, естественно – что случилось? Что случилось?! Мы выбежали из помещения 412. Куда дальше идти? Дальше мне было логичнее идти на свой щит реакторного отделения».

• 26 апреля, около 01:23:50. Образовавшаяся «гремучая» смесь кислорода, окиси углерода и водорода сдетонировала и повторным взрывом разрушила реактор, выбросив наружу осколки графита, разрушенных ТВЭЛов, частицы ядерного топлива и обломки оборудования. Раскаленные газы поднялись на высоту нескольких километров в виде облака, явив миру новую постъядерную эпоху. Для Припяти, Чернобыля и сотен деревень вокруг начался новый, послеаварийный отсчет времени.

Владимир Семикопов успел вернуться с задания и тоже спас себе жизнь: «Я поднялся наверх, на щитовую, и буквально где-то минут через пять, наверное, раздался первый хлопок. Свет погас. Мы в недоумении – что такое, что за… Втроем мы были, еще Бабин Саша был. Он с нами тоже чай решил попить. Свет погас, потом снова загорелся. А потом второй хлопок. Мы все в недоумении – что случилось? Друг на друга посмотрели – такие хлопки были ощутимые. И потом следом третий, но уже не просто хлопок, а конкретный взрыв. Посыпалась штукатурка с потолка. Они у нас высокие, метров по пять, наверное, или шесть. Ну и мы приняли решение покинуть щит, потому что компрессора начали по автоматике отключаться, а у нас написано в инструкции, что в случае угрозы жизни персонал обязан покинуть помещение.

Мы выскочили, Саша даже босиком выбежал. Бахилы они носили как пижоны, знаете, пятки стаптывали и просто как в тапочках ходили. Выскочили в коридор, побежали сразу в сторону ГЦН, а со стороны ГЦН, как в кино замедленном клубы или пыли, или пара, и это все медленно на нас идет. А коридор длинноватый, где-то, может, метров 50–60. Мы назад, в другую сторону побежали. Хотели открыть дверь, дверь не открывается. Перекосило, видимо, ее.

Игорь говорит: „Давай спускаться вниз, там от взрыва окно одно выбило“. Но это отметка плюс 12, высоко. Игорь: „Там есть кабель“, а тут возле этого окна стоял вентилятор здоровенный, не смонтированный даже. Он говорит – там есть кабель, давай мы сейчас кабель подцепим. А я еще выбежал и говорю: „Пацаны, похоже, это война“».

Милиционер Москаленко тоже стал свидетелем аварии: «Так получилось, что в 01:23 за спиной я услышал два приглушенных и не очень сильных взрыва. Я обернулся, посмотрел – ну, думаю, чепуха. Третий энергоблок заслонял, и не такое было впечатление, как мы потом через полчаса подъехали к АБК-2. Там напротив четвертого реактора работала столовая „Эврика“, и с этого места имелся хороший обзор. Стояло здание высотой 75 м, и половина его была обрушена. Но в этот момент мы спокойно ко всему отнеслись. Посыпался пепел – сверху над нами висела такая туча, как светлое паровое облако. Ночь была лунная, все хорошо просматривалось. Облако покрутилось над нами и с потоками ветра ушло в сторону Белоруссии. Пепел на нас сыпался с неприятным запахом, словно горелые кабели. Так получилось, что в этот момент мы задержали двух браконьеров, удивших рыбу на пруду-охладителе. Они были сильно пьяными, и их после поднятия тревоги завезли в вытрезвитель».

Тем браконьерам сильно не повезло, ведь злосчастный вытрезвитель находился в Рыжем лесу, еще не успевшем на тот момент порыжеть от запредельной дозы радиации. Через три года они разыскали Алексея Москаленко и упросили его написать бумагу о том задержании у пруда-охладителя, чтобы получить статус пострадавших от аварии на ЧАЭС.

А вот операторы Агулов и Ювченко рассуждали о невероятном везении: «Потом я долго задумывался, и с Сашей разговаривали, чем та сигарета для нас была. Я прослеживал свой путь, где бы я был. Либо шел через помещение ГЦН – то, которое наполовину рухнуло. Либо в лифте, который оборвался. Ну, а если б находился в центральном зале, то, наверное, сами догадываетесь, что бы случилось со мной. Вот так. Не знаю, что такое сигарета. Может быть, ирония судьбы. Может быть, мой ангел-хранитель».

Причины аварии

К аварии на ЧАЭС привело сочетание нескольких недостатков конструкции реактора и ряда ошибок со стороны персонала.

К конструктивным недостаткам относятся:

• положительный температурный коэффициент реактивности, то есть склонность реактора к разгону при увеличении мощности и температуры;

• тот самый «концевой эффект» реактивности.

Несколько ошибок персонала, усугубивших ситуацию:

•