– И тебя, и усадьбу – твой дом, будто часть тебя, как и ты – важная часть дома. Не помню тебя такой во время наших первых встреч, но здесь ты в своей поре.

– Так оставайся.

Пернелла произнесла это, и вокруг них воздух сгустился, будто чад от котла с похлебкой, самой ароматной, что может быть на свете, окружил и одурманил.

– Как же так? Ведь я хотел служить Господу, а ты… Как я могу стать приживалкой в доме, где из хозяев – старик, что не выходит к людям, да незамужняя девица?

– Так возьми меня в жены, Агриппа. А Бог уж как-нибудь без тебя сдюжит. Откупишься от него своей церковью, а сам останешься здесь новым хозяином.

– А прежний куда денется?

– Он не в силе. Считай, что некому усадьбой управлять, кроме меня.

«Хорошее предложение», – решил Агриппа. Уж всяко лучше, чем надеяться, что однажды дослужится до уважаемого сана. И хоть может быть у него свой приход в новой церкви, а все же завладеть угодьями, табуном, усадьбой и красавицей-женой куда как заманчивее. Да и Пернелла оказалась завидной невестой: ко всему ее имуществу в приданном шли покорный нрав, щедрость, хозяйственность и дивный голос. Правда, она оказалась соней, спала до полудня, но это совсем пустяки, которые и простить можно. Агриппа хмурился, пока все просчитывал.

– Или не мила я тебе совсем? – внезапно спросила она.

– Что ты! Каким же дураком я буду, если откажусь! Да, прекрасная Пернелла, бери меня в мужья. Но прежде мне должно достроить церковь, в ней и повенчаемся.

Все так и сделали. По весне Агриппа вернулся к работе, а невеста во всем ему помогала. И вот когда по мосту прошли толпы людей, опасливо оглядываясь – все же они боялись тролля, – впервые в округе зазвенели колокола. Настоятель дивился чудесной церкви: великанская, из сруба без единого сучка, семь скошенных крыш, резные наличники на оконцах. Расстроился он, что Агриппа не примет постриг, но был ему благодарен за труды и благословил на брак. В тот же вечер он повенчал его с Пернеллой, а гости гуляли еще всю ночь по округе, даже позабыли, как страшились ступать на этот берег Фьюране. Агриппа же вошел в спальню к Пернелле и возлег с ней. Они трепетно поклялись друг другу, что отныне меняются сердцами, что ее – теперь его, и наоборот. Только не стала Пернелла засыпать подле супруга, а попросила ее отпустить в ее прежнюю девичью спать.

– Ты за мной не ходи, мне там одной спокойнее. Уж больно много сегодня было людей подле меня, я столько в жизни не встречала.

Согласился Агриппа, хоть и очень хотел проснуться с ней поутру. На следующую ночь Пернелла поступила так же. И на третью – тоже. Тем временем люди вовсю разошлись. Разбили торговые лавки близ церкви, поставили столы и даже начали обсуждать, как построят себе дома на этой земле. Агриппа привечал гостей, они и в усадьбу шли поглазеть, отчего Пернелла совсем закрылась.

– Мы так одичаем, – поругал ее Агриппа. – Не должно гостей отваживать. Пусть займут все ложа, уступи дочерям гостей свою девичью, а сама спи на брачном ложе.

– Нет, прошу. Последнюю ночь потерпи. Отпусти меня, пусть гостьи расположатся в девичьей, я пойду спать к скотине.

– Ты между мной и козами выберешь коз?! – удивился Агриппа.

– Поверь, последнюю ночь, – нежно сказала она и поцеловала его в щеку.

Но Агриппа не выдержал и поддался любопытству. Оделся и вышел вслед за молодой женой. Шел за ней по следам, она кралась через двор, шла не по тропе, а по лесу, и миновав площадь перед церковью, вышла к мосту. Агриппа в ужасе подумал, что она идет прямо в лапы к троллю. Он поспешил остановить ее, но Пернелла ловко пробралась под мост.

– Пернелла! – позвал он шепотом. – Любовь моя, выйди ко мне. Здесь так опасно, уйдем.

Но она не отзывалась, а в темноте ничего не удавалось разглядеть.

– Пернелла! Идем со мной, говорю! Тролль может вернуться.

– Тролль нас не тронет, – тихо отозвалась она.

Так переговаривались они, но как он ее ни искал, бродя по реке от опоры до опоры, от берега до берега, так и не нашел. Уж начало светать, небо посветлело. И тогда он увидел Пернеллу. Она сидела, сжавшись на валуне под мостом, и суетливо перебирала пряди волос.

– Вот ты где! Пернелла, уйдем немедленно!

Он попытался ее вытащить на берег, но та заупрямилась, и сил в ней оказалось больше, чем в руках Агриппы.

– Да что ж такое! – взъярился он. – Я сейчас позову сюда подмогу и велю дотащить тебя до дома.

– Нет! Нет! Не зови людей сюда, прошу, присядь. Я все тебе объясню, коль желаешь.

Он смирил гнев, присел на валун с ней рядом, и тогда Пернелла начала рассказ:

– Я живу здесь много лет, но жизнь моя была пуста. Сюда являлись многие мужчины в поисках побед и завоеваний, все они шли с оружием, а я так боюсь острой стали, так она мне вредна, что может прожечь плоть одним прикосновением днем, но совсем не опасна мне ночью, будь она хоть самой острой во всем свете. Но я, признаюсь, выходила к ним с добрыми намерениями. И знал бы ты, сколь многие из них пытались взять меня силой, но сколь бы могучи ни были, сил моих больше, чем в любом из смертных мужей. Были и те, кто поначалу вели себя любезно, но позже брались за меч, заподозрив во мне то, что их пугало. Ты был первым, кто явился на мою землю без оружия, но с помыслами создать, а не разрушить. И я захотела, чтобы ты меня полюбил. Ведь мог же такой человек полюбить меня? Я же была достаточно хорошей хозяйкой и хорошей невестой. Так поверь мне, возлюбленный Агриппа, я постараюсь быть лучшей из жен, но тогда, когда обрету душу. Народ мой ее лишен, потому и скитается меж лесного зверья. Помоги мне. Еще одна ночь – третья после брачной – и если ты от меня не откажешься, то Бог одарит меня душой.

И тогда Агриппа вскочил на ноги.

– Как можешь ты быть бездушной?! Если ты не ведьма и не продала ее дьяволу за колдовские умения…

– Не продала, не продала! – уверяла она, хватая его за руки. – Мне колдовские умения даны от рождения. Но и от тех откажусь ради жизни с тобой. Только дай мне переждать это утро под моим мостом.

– Под твоим мостом?.. – Агриппа попятился. – Ты – тролль?

– Я