– женщины или ребенка – вдалеке, но такой истошный, что Агриппа даже засомневался, бросаться ли на помощь? При нем ведь ни оружия, ни доспеха, только сверток с инструментами. Тогда схватил Агриппа топорик и побежал туда, откуда раздавались вопли. У водопада, высокого, но не такого уж и буйного, он остановился. На вершине, цепляясь руками за мокрый камень, висела девушка и что было сил звала на помощь. Агриппа крикнул, чтобы она держалась крепче, и полез наверх. Снял свой пояс, привязал его к стволу дерева и потянулся за несчастной. Вытащил ее и спросил, как она там оказалась. В округе ни одной жилой деревни.

– Я живу здесь, – ответила девушка. – Часто гуляю вдоль реки. А тут присела посмотреть на лягушонка, а он прыг – и улизнул. Я от неожиданности и поскользнулась. Мой дом дальше…

– Ох, так ты, стало быть, дочь хозяина усадьбы? – догадался Агриппа. – Как же далеко ты зашла! И тролля не побоялась!

По лицу стало понятно, что само упоминание тролля ее напугало.

– Я знаю, когда он оставляет мост, когда спит, так что есть время, чтобы бродить по лесу свободно.

– Мне бы пригодилось твое знание… – Агриппа призадумался. – Как же зовут тебя?

– А тебя как? – бойко спросила она.

И подумал послушник, что девушка смутилась. Она давно уж стала взрослой женщиной, будто старше самого Агриппы, но ее светло-рыжие волосы были распущены, значит, мужа себе она еще не нашла. Вот и смущалась, встретив мужчину в безлюдной глуши.

– Агриппа, – представился он. – Ты меня не бойся, я не разбойник какой. Я пришел строить церковь на этом берегу.

– Церковь?

– Да! – Агриппа начал спускаться и подал ей руку. – Представь, как славно будет: назову ее в честь святой Суннивы, та и заступится за нас, она меня так от тролля спасла этой ночью. Потому, как построю церковь, твой отец сам придет на первую службу, ведь тогда и деревни его оживут, усадьба из упадка придет в прежний вид!

Девушка усмехнулась.

– Кто ж сказал тебе, Агриппа, что у нас упадок? Оставайся, раз решил, сам все увидишь. А за помощь я тебе подарю своих кобылиц. Они пригодятся в твоем деле. Пойдем, выберешь себе четырех.

И привела она его на луг, где паслось стадо лошадей, таких холеных, крепких и лощеных, будто за ними ухаживали десятки конюхов.

– Выбирай любых! – Она повела рукой.

Когда они с Агриппой вели под узды кобыл, он снова спросил:

– И кого же мне благодарить за такую щедрость?

– Зови меня Пернеллой, – ответила она. – Только не ищи со мной встреч, твое внимание может причинить неудобство.

– Отец у тебя строгий?

Она промолчала, только лукаво улыбнулась.

– Я сама тебя навещу позже, справлюсь, как идет строительство. А что до тролля, ты к мосту не ходи без меня ни за что. Это тебе повезло просто, что тролль тебя не тронул.

И она сдержала слово. Пришла через несколько дней посмотреть, как он трудится.

– Медленно у тебя дело идет. Как же ты работаешь?

И Агриппа принялся ей показывать свои инструменты да повозку, на которой возил лес.

– Ты так и за семь зим не построишь! В старой усадьбе есть замечательный топор, что никогда не затупится, и повозка, что вмещает в себя столько, сколько нагрузишь.

– Как было бы славно их заиметь! – воскликнул Агриппа. – Но не рассердится ли хозяин, что я их забрал?

– С ним договорюсь. Взамен можешь застрелить оленя и принести тушу к порогу усадьбы.

Так он все и сделал. Забрал инструменты, с ними и повозкой работа пошла быстрее. К зиме у церкви уже стояли стены. И тогда его вновь навестила Пернелла.

– Как думаешь, до весны управишься? – спросила она.

– В мороз и снегопад сложно строить. Думаю вернуться в деревню на Рождество, перезимовать, а потом уж вернуться…

– Никак нельзя! – оборвала она Агриппу. – Зимой тролль лютует: злой, голодный, набросится, как только дух твой вблизи почует!

– Что же мне делать? Я тут сам с голоду умру и замерзну без печи, – удрученно сказал он.

Пернелла подбоченилась, оглядела Агриппу, словно на рынке приценивалась.

– Приглашаю тебя перезимовать в усадьбе. Найдется тебе и еда, и кров.

– А что же твой отец? Не рассердится ли хозяин, что я в дом к нему заявился?

– С ним договорюсь.

Подумал Агриппа, что и выбора у него не было: или смерть от тролля принять, или тут околеть. Уж хозяин ему и рад будет, он же на его земле церковь строит. А где церковь, там и люди, торговля, процветание. Пока он себя успокаивал, Пернелла уже собралась уходить.

– Только оленя принеси! – крикнула она напоследок.

С трудом он отыскал оленя, но привез тушу на повозке, запряженной четверкой кобылиц. Усадьба, про которую ходили самые разные слухи, никак не походила на руины, напротив, выглядела крепкой, украшенной резьбой и оберегами, а из трубы валил дым, и было понятно, что дров в этом доме не жалели. На пороге Агриппу встретила Пернелла, до чего же пригожая. Одета она была в дорогое теплое платье, белое, расшитое серебром и хрусталем. Волосы собрала в две косы, а голову увенчала тканым очельем. Она любезно пригласила его в дом к накрытому столу. И, право же, олень тут был скромным подарком. Стол ломился от блюд с мясом и птицей, с зимними ягодами и горячей кашей. В усадьбе Агриппу встретили, как гостя, и видно было, что и впрямь хозяин на него не зол ни за что.

– А что ж твой отец с нами пировать не будет? – спросил Агриппа, у которого уже слюна чуть не текла от запаха жаркого, но он был готов соблюсти все приличия, дождаться главу дома и с ним помолиться.

– Нет, он не может, – ответила Пернелла и, не дожидаясь молитв, уже накладывала себе еды в тарелку. – Его лучше не искать и не тревожить. У тебя будет кровать в комнате с камином, и к столу тебя всегда ждут.

Так они и стали проводить дни вместе. Пернелла сменяла наряды, один другого краше, – непонятно было, откуда у нее нашлось столько украшений, мехов и платьев в сундуках. Угощения она подносила тоже всегда, как на праздник. Агриппа даже забыл, что пора поститься, так он разнежился от ее гостеприимства. Хозяин усадьбы к нему так и не вышел, но Агриппа о нем и думать забыл. Да что там, он и себя забыл, и мечты свои о церкви и святом сане, и всему причиной была Пернелла.

– Как же тут славно, что даже покидать тебя не хочется! – однажды признался Агриппа.

– Меня покидать или