день таскался к ней то со сладостями, то с томами манги, то еще с какой-нибудь дребеденью.

Каноко, хоть сама себе в этом и не признавалась, винила Хинату в аварии. «Если бы он не был за рулем, если бы не предложил, если бы не пытался впечатлить, я бы продолжала жить как жила».

Зажмурившись, Каноко заставила себя вынырнуть из мыслей. Она слишком хорошо знала, к чему приводят приступы жалости к себе. Надо было пережить еще совсем чуть-чуть, и кошмар закончится – ее вместе с остальными учениками выпустят в коридор.

Вот только Хината, кажется, все еще был обижен на нее за давний отказ. И оказался более мстительным, чем Каноко предполагала: в конце занятия он широко улыбнулся, сказал, что на этом урок окончен и…

– Нам осталось лишь поприветствовать нашу новенькую. Выйди сюда и представься, пожалуйста.

Паника внутри Каноко исчезла почти бесследно – слегка покусанный ноготь на правой руке не в счет. Она знала, что это будет позор, и понимала, что физически не способна нормально даже собственное имя произнести. Так зачем переживать? Пять минут кошмара – и ты свободна.

– Такахаши Каноко, девятнадцать лет. Решила вернуться в школу, чтобы подготовиться к университету. Буду рада учиться с вами. – Она поклонилась, отчаянно стараясь не смотреть на лица одноклассников.

Хината тепло улыбался. Поднимать взгляд, чтобы в этом убедиться, не требовалось: она буквально кожей чувствовала его спокойную уверенность.

– Все свободны. – Хината улыбнулся чуть шире, дождался, пока поднимется гул: ученики начинали собираться и выходить из класса, – и тихо продолжил: – Нам нужно поговорить, Каноко.

– Да, конечно.

А что еще она могла сказать? «Извини, но единственное мое желание сейчас – сбежать от тебя так далеко, как только получится»?

– …тогда. Именно поэтому я все это время хотел увидеться с тобой, понимаешь, Каноко-тян?

Она кивнула. «Он хотел со мной увидеться?!» – Грудь заболела от бушевавшей внутри паники.

– Накамура-сенсей, извините, пожалуйста!

Разговор прервали, Хината отвлекся на ученицу, поспешив на помощь, а Каноко поняла, что это ее шанс сбежать куда-нибудь прочь.

Новоявленные одноклассники разбредались по коридорам, и она лишь надеялась, что найдет тихое спокойное место. Идти на следующий урок Каноко не собиралась. Хватило и пятидесяти минут ужаса.

Нужную дверь она нашла быстро – в конце длинной лестницы. Дернула ручку, даже не думая, что выход может быть закрыт. Струя холодного воздуха ударила в лицо. Стало чуть-чуть легче, достаточно для того, чтобы расслабиться и дальше идти уже спокойно, а не перескакивая с шага на бег.

В школе было всего три этажа, но то ли из-за высоких потолков, то ли – чердака она возвышалась над всеми окрестными домишками. Можно было попытаться даже родительский найти. Но Каноко вместо этого лишь рухнула у стенки, закрыв лицо руками. Что за дурацкий день?

Вопреки обыкновению, одиночество не помогало. Раньше, стоило очутиться в каком-нибудь тихом месте, как бестолковые мысли немедленно исчезали и она могла выдохнуть. Сейчас же какие-то жалкие пара часов успели впитать в себя столько, что отвлечься не получалось. С чего все началось? Казуо и его кендо. Нет, это, наверно, случилось еще вчера – не может быть, что прошло так мало времени.

А потом был Хината. Она будто вернулась в прошлое, причем сразу дважды, в те несчастно-счастливые месяцы в больнице и в ночь перед аварией. Казалось, достаточно чуть-чуть отойти от школы – и окажешься на набережной. Запахнет печеньем, Сакура крикнет, чтобы она, Каноко, пошевеливалась, а знакомый продавец помашет рукой. Как же болела нога! Почти нестерпимо. Каноко вытянула ее – пусть хотя бы это поможет.

– Ты забыла сумку в кабинете.

Хината материализовался прямо перед ней.

– Первый раз вижу учителей, таскающих ученицам сумки, – слова вырвались из горла прежде, чем Каноко успела сообразить, что произносит их вслух.

– И ни капельки не изменилась.

– Такая же бестолковая дурында?

– Такая же язвительная вредина. Хоть и очень грустная.

Сумка рухнула рядом с Каноко, что-то нехорошо брякнуло у нее на дне. Хината приземлился следом.

– Уже нет.

– Что?

– Не язвительная вредина. Просто очень грустная. – Каноко прикусила губу: нога все еще болела. – А вот ты очень изменился за эти два года.

– Я знаю. – Он вздохнул и, Каноко почувствовала, пошевелился. Наверно, запрокинул голову.

– Точно изменился. Прошлый ты сказал бы: «В худшую или в лучшую сторону?»

Хината молчал не меньше минуты.

– Что с тобой случилось?

– Ты первый. – Каноко помотала головой. Не готова она была так сразу выворачивать душу наизнанку. Даже Хинате.

– Вернулся в Токио, закончил лечение, пытался и дальше учиться в Тодае, как до этого всего. Но знаешь, волноваться из-за несданной домашки сложнее, если только что волновался из-за чуть не закончившейся жизни.

– Ты постиг дзен?

– Язва.

– Говорю же, нет! – Каноко всплеснула руками и повернулась к нему.

– Я решил, что если вдруг завтра мне предстоит умереть, сегодняшний день должен быть счастливым.

– И?

– Понял, что не в восторге от профессии, и решил учиться на фольклориста. Правда, на факультет окружающей среды меня не взяли, пришлось идти на гуманитарный. Зато обнаружил, что мне нравится преподавать, и пошел практиковаться – допы в школе вести.

Настырный ветер промораживал каждую клеточку тела. Каноко пыталась его игнорировать, но вдруг поняла, что Хината рядом кутается в куртку.

– Вау.

– И это все?

– Да тут по-другому и не скажешь!

Она замолчала, не зная, что еще говорить. Как можно было столько всего успеть? Ей казалось, все эти два года – один миг. Раз, и пролетел. Каноко только упиралась и цеплялась за прошлое, пока рядом кто-то… жил. Учился, решал, чего ему по-настоящему хочется, старался сделать свой мир хоть чуточку более счастливым.

– Ну а ты? – Хината поднялся на ноги.

– Прошла до конца «Драгон слеера», «Хидлид» и «Блэк Оникс». В последнем, правда, чуть контроллеры не сломала.

– А сейчас во что играешь?

Он подал Каноко руку, и ей ничего не оставалось, как тоже встать.

– «Кишихиме», это…

– Знаю, слышал. Розововолосая девица бродит по волшебной стране, побеждает всех подряд и игнорирует оруженосца.

Плоская, как блин, школьная крыша с гигантской жестяной бочкой для воды и решеткой по краям нисколько не защищала от посторонних взглядов. Каноко думала – начнет паниковать. Но… так не хотелось.

И когда Хината потянул ее за руку к краю крыши, она не стала противиться.

– Что, не будешь возмущаться: «Ты все эти два года только в консоль играла?!» – она улыбалась. Почти как раньше.

– Ну, во-первых, очевидно, что да. Ты очень упорная…

– Упертая.

Хината засмеялся и вдруг резко дернул за руку, заставляя Каноко повернуться. Можно было, наверно, вырвать