дней спустя, когда доделывала домашнюю работу у себя в комнате. Порывистый осенний ветер шумел в листве плюща. Может ли воздух в трубе звучать как морские волны? Эби решила, что нужно спуститься в «комнату лошадки» и послушать.

Это был один из редких дней, когда Тео вернулся домой рано. Они с Луи были в ванной комнате и набрали ванну до краёв. Тео давал Луи уроки плавания под водой и одновременно убирал в ванной, раскладывал бельё и подстригался, так как времени на парикмахерскую у него не было. Проходя мимо двери, Эби услыхала взрыв смеха и остановилась.

– В зеркале ничего не видно! – услышала она жалобы Тео. – Всё запотело! С какой стороны надо ещё убрать, слева или справа?

И потом послышался голос Луи – Луи, который не мог отличить лево от право:

– Здесь! Здесь, здесь возле уха… Не этого уха, другого!

И снова раздался смех.

Эби почувствовала укол горькой и мучительной ревности. Эту игру в стрижку они с папой придумали, когда она была маленькой. Это было частью её детства. Сотни раз они вместе играли в эту игру. А теперь она досталась Луи. Те же самые шутки («У-у-у-у-у-у-у-упс!»). То же притворно-взволнованное самолюбование («Я уже хорошо выгляжу, Луи?»). И хуже всего – обрывки песни, которая принадлежала только ей и Тео, сколько она себя помнила.

«Моя песня!» – подумала Эби, даже не представляя себе, сколько детей в отделении «Скорой помощи» – пока их осматривали, промывали и зашивали им раны, бинтовали, подносили чашку для сплёвывания, катили по коридору – успокаивались под звуки этой самой мелодии.

Когда-то, задолго до того как Эби могла что-то помнить, были мама, папа и она. Их было трое, и Эби чувствовала тесную связь с семьёй. Но всё разрушилось.

Потом появилась бабушка Грейс, которая за десять лет любви не оставила у Эби сомнения в том, что единственная внучка является центром её мира. Пока бабушка Грейс не умчалась на Ямайку.

И теперь казалось, что Тео тоже может без неё обходиться. Ей оставалось только ворваться в ванную и испортить веселье страшным воплем: «Придумай другую игру для Луи! Другую игру и другую песню! Эта – моя!»

Но она так не сделала. Эби мужественно спустилась по лестнице и подошла к закрытой двери в «комнату лошадки».

Ветер завывал в трубе порывами сухого пыльного воздуха. Ничуть не похожего на морской.

До Эби всё ещё доносились плеск воды и смех. А в памяти всплыл вкус соли.

«Я знаю, почему люди сбегают», – с горечью подумала девочка. Но поскольку ей было некуда бежать, она открыла дверь в «комнату лошадки». Книга лежала в точности там, где Эби её оставила. Внезапно Эби начало к ней тянуть, как тянет к себе нераспечатанная посылка или падающая звезда, при виде которой ещё не загадали желание, или новая возможность. Девочка взяла книгу. Но та не открывалась. Страницы слиплись. В холодной сырой комнате книга всё ещё не высохла.

– Это НЕЧЕСТНО! – возмутилась Эби всему на свете и побежала на кухню, положила книгу в микроволновку, выбрала режим «автоподжарка на высокой мощности» и нажала на «старт».

Результат был незамедлительный. Серебряные буквы разлетелись искрами, и запахло жареной рыбой. Эби с ужасом подумала, что засунула в микроволновку океан. Зато Макс, который сидел в углу и пытался закрепить цепь на перевёрнутом вверх колёсами велосипеде, поднял наконец глаза и заговорил.

– Ты что тут творишь? – возмущённо спросил он.

– Я пыталась высушить книгу, – ответила Эби. Она открыла окно и помахала кухонным полотенцем. – Почему она пахнет рыбой?

– Это клей, – заявил Макс. – В старые времена клей делали из рыбьих костей, конских копыт и прочей гадости. В микроволновке вообще нельзя ничего сушить. Я один раз попробовал высушить кроссовки. Я ж не знал, что крепления вокруг шнурков металлические.

– И что случилось? – спросила Эби, немного оживляясь. Так дружелюбно Макс уже давно не разговаривал.

– Они сверкнули синим пламенем и загорелись, – ответил мальчик. – Про что книга?

– Про плот.

– Расскажи.

Эби начала, хотя ей всё ещё было тяжело разговаривать, особенно с Максом.

– Много лет назад люди построили плот из брёвен, чтобы посмотреть, смогут ли они переплыть Тихий океан. У них был попугай, а в воде плавали летучие рыбы.

– Здорово, – сказал Макс таким голосом, будто уже пожалел, что спросил.

– Я много пропустила вначале.

– Я бы тоже так сделал, – отозвался мальчик.

– Тут есть рисунок. – Эби осторожно разъединяла всё ещё мокрые страницы, чтобы найти картинку в конце. – Эти брёвна были очень скользкие. Если встать не туда, как я… – Она замолчала.

– То что?

– Ничего, – ответила Эби. Она не хотела, чтобы Макс посчитал её сумасшедшей. – Почему мой отец купает Луи?

– Ну кто-то ж должен, – сказал Макс.

– Я имею в виду, почему так рано?

– Думаю, чтобы подбодрить его.

– А что случилось?

– Я принес из школы географический атлас. Луи увидел его и попытался вычислить, где находится мама.

– Он соображает в картах?

– Нет. То есть сперва не соображал. Я показал ему, где находится мама, но он ничего не понял. Он обрадовался и воскликнул: «Ой, это недалеко! Мы можем приехать?» Чтобы он понял, я объяснил ему, как это далеко. Я показал ему Шотландию, куда мы все ездили во время медового месяца родителей…

– Это вспоминать противно, – заметила Эби.

– Да, это правда, было жутко, – согласился Макс. – В любом случае я зря старался. Когда Луи понял, что мама раз в десять дальше Шотландии, то начал выть, пока не пришёл твой папа со словами: «А как насчёт уроков ныряния? У меня как раз есть время, если ты свободен». И забрал его наверх.

– Думаю, сейчас ему хорошо, – заявила Эби. – Голос у него весёлый был, когда я проходила мимо ванной.

– До следующего раза, – мрачно предрёк Макс.

Следующий раз наступил через несколько минут, после очередного звонка Полли. Луи и Тео прибежали сверху, а Полли устроила блицопрос про то, чистая ли у них школьная форма, что они ели на обед, перестал ли Луи переживать из-за миссис Лигуш и не забыл ли Тео заплатить Эсме.

– Полли, – произнёс Тео укоризненно.

– Хорошо, прости, – успокоилась Полли. – Луи здесь? Я не поговорила с ним в прошлый раз.

– Я засунул учебник по чтению, – Луи выхватил трубку и говорил очень громко, – в УНИТАЗ.

– Луи!

– Там, где ты, БОМБЫ?

– Луи, конечно, не…

– У тебя есть РУЖЬЁ? – продолжал Луи, уворачиваясь от Макса и Тео, которые пытались забрать у него телефон.

– Конечно, нет!

– А ГОЛОВОРЕЗЫ?

– Что, Луи? Что?!

– ГОЛОВОРЕЗЫ С НОЖАМИ, – кричал Луи уже из-под стола, упёршись спиной в стену,