Я некоторое время тереблю выбившуюся нитку на брюках, не желая просто уходить. Мне хочется продолжать с ним говорить. Приятно, что я не единственная, кто проходит через все это, даже если нам приходится держаться на расстоянии нескольких ярдов.

— Расскажи мне про связь. У меня просто нет никакого ориентира для поиска, — говорю я вместо того, чтобы сказать ему, что он ошибается, считая, будто для людей это не было бы важно. Я уверена, что было бы.

Кхент пожимает плечами.

— Это просто основа орочьего общества. Вот и все.

Я сглатываю.

— А, ну да. Всего лишь?

Я чувствовала себя немного неловко из-за подслушивания, но что-то в его тоне заставило вину осесть у меня в животе. Я не только случайно спровоцировала весь этот ритуал спаривания, но, похоже, что еще нарушила какие-то важные культурные нормы.

Почему в той брошюре об этом не написали подробнее? Неужели многочисленные комплекты клыков, которые орк меняет за жизнь, были важнее, чем это?

— У людей вообще-то невозможно наступить кому-то на ногу и оказаться замужем, — говорю я спустя время, и тревога в моем голосе, наверное, слишком заметна. — Хотя, если честно, будь у нас такое принято, мы бы все носили обувь со стальными носами.

Он издает смешок, такой тихий, что это едва ли больше, чем вздох.

— Честно говоря, люди обычно не пускают первую кровь орку голыми руками. По крайней мере, мне о таком не доводилось слышать.

Я слегка киваю. В Интернете тоже много писали об этом.

— Если бы я знала, я бы надела защиту.

Он приподнимает бровь.

— Налокотники.

— А.

Он кивает, хотя, кажется, даже после разъяснения моя шутка не сработала.

Я съезжаю на ступеньку ниже, на дюйм ближе. Я хочу узнать больше об этом, о том, что значит связь для орков. Действительно ли это то же самое, что жениться, или это больше похоже на отношения. В конце концов, даже люди могут жениться и разводиться по нескольку раз за жизнь.

— То есть ты можешь просто… оказаться женатым на любом, кто тебе сломает нос?

Кхент смотрит на меня так, словно я глупый человек, не понимающий чего-то элементарного, очевидного для него.

— Это происходит не каждый раз, когда ты дерешься. Это довольно редкое событие в жизни, — пожимает он плечами.

— А, — говорю я, потому что… дерьмо. Блядь.

То есть это что-то более важное, чем брак? Что-то, что бывает раз в жизни? Блядь, блядь, блядь.

— Насколько редкое?

Меня передергивает от того, как срывается мой голос на словах, но я гораздо больше озабочена тем, чтобы следить за каждым малейшим движением его лица, ожидая ответа.

Он снова пожимает плечами, проводит рукой по волосам.

— Не всем вообще выпадает шанс, чтобы это случилось.

Я вздрагиваю, словно могла бы сжаться внутрь себя и просто исчезнуть.

Может быть, это не более редкое явление, чем выигрыш в лотерею, но я могу только представить, как ты взрослеешь, гадая, найдешь ли ты себе пару таким образом, а потом какой-нибудь идиот-человек бьет тебя локтем в нос?

От этой мысли мне хочется выйти один на один с какими бы то ни было космическими существами, которые решают эти вопросы, сломать им носы и сказать, что Кхент не заслужил, чтобы его единственный шанс на брачную связь оказался испорчен мной.

Мне хочется сказать ему, что, вероятно, это случится снова с кем-то важным для него. С тем, в кого он будет по-настоящему, влюблен. Сомневаюсь, что он мне поверит, поскольку я явно не эксперт.

— Ты знаешь, почему это происходит?

Я рискну, несмотря на то, что это становится слишком напряженным и гораздо более личным, чем то, что я когда-либо собиралась обсуждать с Кхентом. Я не знаю, на какой ответ я надеюсь.

Он снова пожимает плечами.

— Я ведь тоже не могу объяснить, почему у тебя бывает икота.

Я киваю. Справедливо.

Я действительно не знаю, как извиниться за то, что я — тот человек, который лишил его возможности, выпадающей раз в жизни, и запутался в его личной жизни самым интимным образом. Слово «прости» кажется совершенно недостаточным.

Я наблюдаю за ним мгновение, и что-то есть в том, как его глаза следят за движениями его собственных рук, когда он расстегивает рубашку на запястьях, закатывая рукава.

Это не первый раз, когда я думаю, что он привлекателен, Владыка Зла знает, что мои гормоны позаботились об этом, но это первый раз, когда я чувствую себя с ним на равных. Взъерошенные волосы, рубашка, застегнутая не идеально, он выглядит так, словно ему тоже пришлось нелегко.

Может, я и не испытываю ненависти к нему, несмотря на мои чувства по поводу его электронных писем. Может, я просто злилась из-за того, что застряла в этой ситуации, и мне нужен был кто-то, на кого можно направить злость. Потому что, как бы паршиво ни было мне, из того, что я успела узнать, для него это все звучит гораздо хуже.

Я отчаянно пытаюсь придумать что-нибудь, чтобы выбраться из этого слишком личного разговора какой-нибудь разговорный парашют, который выдернет меня из этого лестничного пролета. В письме он упоминал что-то о том, что мой ноутбук нужно будет отдать на проверку на вредоносное ПО.

— Из чистого любопытства… а где вообще можно подхватить вирус? — спрашиваю я спустя мгновение и тут же жалею, что просто не загуглила это. Но это единственное, что приходит в голову. — Ну, чтобы знать, какие сайты обходить стороной. И раз уж мы заговорили о моей истории поиска — это система «три нарушения», или все решается с первого раза?

Кхент хмурится, снова внимательно глядя на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— В смысле… ты сразу докладываешь моему начальству, или мне нужно накопить еще пару инцидентов, прежде чем у Мелани появится достаточно поводов меня уволить?

— Уволить тебя? Нет, я… — он запинается, и складка пролегает между бровями за толстыми линзами очков.

— Забудь про этот поиск. Я… если ты пройдешь курсы повышения квалификации по фишингу и пройдешь тест в конце, все будет хорошо.

Я морщу нос.

— Тот дурацкий обучающий курс? У нас разве уже нет спам-фильтра для такого?

— Это не только про письма, — говорит он. — Еще и про клики по ссылкам, которые выглядят подозрительно.

Я на секунду прикусываю щеку изнутри. Ну да, это вполне могло бы объяснить, почему я искала порно на рабочем компьютере, полагаю.

— Ладно. Но я хочу уточнить, я не просила тебя ни о каких одолжениях… — начинаю я. Мне не хочется, чтобы он решил,