class="p1">Он с витиеватым жестом достал из рюкзака открытку.

На ней был изображён приветственный знак города, в который врезался автомобиль с откидным верхом. На крыше машины сидел мультяшный гусь с рыбой в клюве. Добро пожаловать в Стори-Лейк.

— Вы увековечили наше прибытие. Это уморительно мило.

— Школьный клуб маркетинга и графического дизайна черпает вдохновение из реальной жизни. Вы с Хейзел — лучшее, что могло случиться в Стори-Лейке с тех пор, как в 2013 году здесь сломался туристический автобус Дэйва Мэтьюза.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я.

Дариус сложил ладони вместе.

— Я хочу, чтобы ты поработала с муниципальным советом и местными заведениями, чтобы привлечь сюда больше людей. Чем больше туристов к нам приезжает, тем больше людей влюбляется в наш прекрасный город, тем больше людей переезжает сюда и платит налоги на недвижимость. Мы можем модернизировать очистные сооружения, построить площадки для игры в пиклбол и сделать наш центр города и набережную озера неотразимыми. И тогда наш успех утрёт нос Доминиону!

Мне нравился Стори-Лейк. Я имею в виду, я не хотела жить здесь постоянно, но это милое местечко с характером. Оно напоминало мне саму себя. Что ещё важнее, мне нужны деньги.

— Окей.

— Окей в смысле окей-окей? — спросил Дариус.

Я кивнула.

— Да. Давай сделаем это. Пожмём друг другу руки или подпишем контракт?

— Мы торжественно даём пять, — сказал он, поднимая руку.

— Мы что?

Он ухмыльнулся.

— Я просто шучу. У меня с собой контракт, — он снова полез в рюкзак и вытащил тонкую стопку бумаг.

— Пусть сначала юрист посмотрит на это, — крикнула Хейзел.

— Уверен, Гейдж с удовольствием ответит на любые вопросы, — сказал Дариус, взглянув на свои умные часы. — Мне нужно возвращаться на химию.

— Я провожу тебя, — сказала я, беря его под руку. — Итак, Дариус. Как это будет — прямое перечисление раз в две недели или единовременная выплата?

Глава 4. Маффины-метеоры

Гейдж

Въезд в «Гавань Стори-Лейка» представлял собой широкую полосу свежего асфальта между двумя каменными колоннами на северной окраине города. Начался первый этап реконструкции территории бывшей больницы и небольшого жилого комплекса по соседству, в котором когда-то размещались сотрудники, в современный дом престарелых и сообщество пенсионеров.

Строительная компания «Братья Бишопы» теперь приступила ко второму этапу возведения квартала для независимого проживания на двадцати акрах заброшенных сельскохозяйственных угодий. Всего предполагалось построить пятьдесят одноэтажных жилых коттеджей с пристроенными гаражами, входными дверями без ступеней и дверными проёмами достаточно широкими, чтобы через них могли пройти инвалидные коляски. Первая дюжина жильцов коттеджей должна была вступить во владение в мае.

Я помахал рукой бригаде ландшафтных дизайнеров, работавшей над новыми цветочными клумбами вдоль подъездной дорожки, и остановился у обочины перед почти законченным бунгало, обшитым сайдингом тёмного желтовато-зелёного цвета. Гордость заставила меня забыть о пережитом утром стрессе. Мы построили это. Вместе. Новое поколение Бишопов, оставивших свой след в Стори-Лейке.

Грузовик Кэма стоял на подъездной дорожке, а Леви припарковался на другой стороне улицы. Нана задрожала от предвкушения. Эта собака обожала места стройки. Это было идеальное сочетание внимания людей к ней и еды, небрежно оставленной на уровне досягаемости золотистого ретривера.

Мы вошли через заднюю дверь, и я сделал глубокий вдох. Свежая краска, новый ковёр и опилки. Пахло домом, семьёй.

И звучало так же.

— Отъе*ись. Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты, бл*дь, со вчерашнего дня ещё больше отупел? Как ты можешь не помнить? Мы торчали там часами.

Спор моих братьев в подвале был настолько громким, что заглушал работу столяров на кухне. Получив подобающие приветствия в адрес Наны, мы направились вниз.

С тех пор как я ушёл, Кэм и Леви почти ничего не сделали с изменениями в заказе на кладовку для Lego. Они оба сидели на перевёрнутых вёдрах из хозяйственного магазина и смотрели в свои телефоны.

Кэм поднял глаза.

— Джиджи, ты помнишь игру в пинбол, которую папа поставил в сарае, когда мы были детьми. Или ты такой же идиот, как этот? — он указал на Леви, который, зевая, покачал мне головой.

— «Веселый Домик»?

— Я, чёрт возьми, говорил тебе, — воскликнул Кэм, вскакивая на ноги и победоносно указывая на Леви.

Леви закатил глаза.

— Я его разводил. Он был в минуте от того, чтобы поехать к маме с папой и начать рыться в старых фотоальбомах. Я тем временем собирался вздремнуть в своём грузовике.

— Я знал, что ты издеваешься надо мной, — настаивал Кэм.

— Ты дерьмово выглядишь, Ливви, — заметил я. У него были тёмные круги под глазами, а волосы стояли дыбом.

В ответ он показал мне средний палец.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты всю ночь шлялся по клубам? — спросил Кэм.

Я фыркнул. В тот день, когда Леви добровольно выйдет в свет, дьявол начнёт кататься на сноуборде.

— Я писал, — сказал он, снова зевнув.

— Отлично. Как раз то, что мне нужно. Ещё один брат на полставки, — пожаловался Кэм.

— Иди ты нахер, Кэмми. Я не хочу слушать твоё дерьмо, поскольку ты ни черта не сделал с тех пор, как я ушёл, — сказал я, обводя рукой подвал, который был точно таким же, как и тогда, когда я уходил.

— Эй, придурок. Мы перешли улицу и заменили повреждённую плитку в прачечной, — объяснил Леви, проводя рукой по лицу. — Где мой сэндвич?

— Нахер твой сэндвич! Где моя монтажная пена? — потребовал Кэм.

— Вот твоя грёбаная пена и твой грёбаный сэндвич, — я швырнул в них их пакеты.

Кэм выудил флакон из пакета.

— Почему ты так долго?

— Где, чёрт возьми, моя горчица? — спросил Леви, хмуро глядя на свой сэндвич. Нана придвинулась к нему поближе, с надеждой глядя на него.

— Подвозил твою невесту и её безответственную лучшую подругу после инцидента с Гусем. И она в пакете.

Леви прекратил поиски соуса.

— Хех. Тебе крышка.

Я взял свой пояс с инструментами.

— Прошу прощения?

Он ткнул в Кэма концом своего сэндвича, и Нана наклонилась к нему, подёргивая носом.

— У него всё начиналось точно так же. Спасение Хейзел от Гуся. Ты разыгрываешь героя перед Зои? Это знак.

Кэм широко улыбнулся, что привело меня в замешательство. Я всё ещё не привык к новообретённому счастью моего сварливого брата.

— Я был чертовски героическим, — объявил он.

Я покачал головой, застёгивая ремень.

— Пожалуйста. Ты не можешь переписывать историю. Ты накричал на неё и обвинил в попытке убить белоголового орлана. Тебе следовало бы каждый день целовать ей ноги за то, что она терпит твою раздражительную задницу. И когда, чёрт возьми, ты