всегда оставалась холодной и наблюдательной, даже когда Эрик поджигал занавески, – продолжала отмечать детали.

Незнакомец дрался без магии. Ни огня, ни льда, ни силовых волн. Блокиратор, подавляющий магию, по-прежнему работал, но ему это было совершенно безразлично. Он справлялся руками, и руками этими владел так, что троим здоровым парням не хватило и минуты, чтобы понять: им сюда вообще не стоило приходить.

Девушки бросились бежать первыми. Блондинка уронила факто-артефакт, рыжая визгнула так, что задребезжали стёкла в ближайшем окне. Высокая, к её чести, попыталась помочь подняться отброшенному в сторону парню – но тот оттолкнул её и, шатаясь, побежал сам.

Через несколько секунд переулок опустел.

Незнакомец стоял посреди мостовой. Его дыхание сбилось совсем немного, словно он не побил троих только что, а просто перебежал через улицу. Плащ осел к его ногам.

Он повернулся ко мне – и замер. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Я – снизу вверх, всё ещё прижимаясь к стене. Он – сверху вниз, с нечитаемым выражением в единственной видимой части лица – глаз.

Неожиданно смутившись этого прямого взгляда, я опустила его и невольно заметила кулон, сверкающий на чёрной ткани рубашки.

В пылу драки он выбился из-под расстёгнутого ворота и теперь покачивался на тонкой цепочке. Я успела заметить лишь схематичное изображение пера в окружности, но не успела рассмотреть внимательнее, потому что незнакомец опустил взгляд, увидел подвеску и быстрым, привычным движением заправил его обратно под рубашку.

— Подожди! – окликнула я, но он уже развернулся. – Как тебя зовут? Я хочу хотя бы поблагодарить…

Он не остановился. Не обернулся. Плащ мелькнул в арке переулка – и всё. Тишина. Только мостовая, усыпанная жёлтыми листьями, опрокинутый велосипед и мой собственный пульс, оглушительно колотившийся в висках.

Я медленно сползла по стене и села прямо на мостовую, обхватив колени руками. Подождала, пока перестанут дрожать пальцы. Потом встала, подошла к велосипеду и подняла его.

Корзины уцелели, как и коробочки с блюдами моего отца. Лишь только в одном контейнере просочилась подливка, оставив жирное пятно на белоснежном полотенце. В корзине с крышкой всё осталось на месте: она хорошо защитила даже горшочки, которые лишь немного сместились. Заплечная сумка тоже выдержала падение: глиняный горшочек не разбился, хотя крышка чуть сдвинулась, и по сумке расплылось тёмное пятно жирного соуса.

Вот только булка хлеба, которая выпала из передней корзины, была испорчена и теперь годилась только на корм городским птицам. А ещё саднило колено. И я катастрофически опаздывала.

— Днище, – пробормотала я, вытирая потёки с контейнеров краем рубашки. – Полное, абсолютное днище.

Но заказ нужно было доставить. Потому что я – Милена Ривер, и я всегда довожу дело до конца. Даже если это дело – горшочки с остывающим супом для кого-то, кого я предпочла бы никогда больше не видеть.

Я села на велосипед, поморщилась от боли в колене и поехала дальше.

Глава 6.

Я ещё раз посмотрела на адрес доставки, нацарапанный маминым почерком на клочке бумаги: «Улица Серебра, дом 5/2. Небесный Шпиль». Название ни о чём мне не говорило. Скорее всего, какая-нибудь контора – может, торговая гильдия или нотариальная палата. Драконы любили громкие названия для самых скучных заведений.

Осенний ветер ударил в лицо, когда я свернула на улицу Серебра. Солнце светило ярко, но обманчиво: стоило выехать из-за угла, как холод пробирал до костей сквозь клетчатую рубашку. Я пожалела, что не надела что-то потеплее, но утром, когда мы с мамой собирали заказы, было не до выбора гардероба. Лишь бы не привлекать к себе лишнее внимание.

Небесный Шпиль я увидела издалека – и сразу поняла, почему он так назывался. Башня тянулась вверх, словно пытаясь проткнуть небо: тёмный камень, стрельчатые окна с витражами, по которым змеились бронзовые трубы, и медные шестерни, вращавшиеся у самого шпиля в такт какому-то невидимому механизму. Паровые клубы вырывались из отверстий у основания крыши и тут же таяли в холодном осеннем воздухе, отчего казалось, что башня дышит.

Я прислонила велосипед к ограде и сняла корзины. Колено при каждом шаге напоминало о себе тупой, ноющей болью, а плечо отзывалось, стоило только поднять руку чуть выше. Но заказ нужно было доставить, и я, подхватив корзины и перекинув через плечо сумку с глиняным горшочком, направилась к парадному входу.

Внутри Небесный Шпиль оказался ещё внушительнее, чем снаружи. Высокие потолки терялись в полумраке, откуда свисали массивные люстры с газовыми рожками, заключёнными в стеклянные сферы. Пол был выложен тёмной плиткой с инкрустацией из бронзы, а узоры складывались в стилизованные драконьи крылья. Стены были обшиты тёмным деревом, и повсюду – шестерни, трубки, вентили, стрелочные приборы за стеклянными колпаками. Всё это тихо гудело, щёлкало и поблёскивало.

У входа стояли двое охранников – крупные мужчины в форменных жилетах с бронзовыми нашивками. Между ними располагалась арка, по контуру которой мерцали тусклые руны.

— Корзины на проверку, сумку снять, – сказал один из них, не глядя на меня.

Я послушно поставила корзины на стойку и сняла сумку. Второй охранник провёл над ними ладонью – видимо, проверяя на наличие скрытых артефактов. Рунная арка при моём проходе слабо мигнула, но не подала тревожного сигнала.

— Проходите. Контейнеры можете забрать, – буркнул первый.

Подхватив корзины, я огляделась в поисках указателя, потому что в заказе была только одна приписка: “ММ – комната отдыха”, – и я понятия не имела, что это значило.

Большая бронзовая доска оказалась на стене справа от лестницы, с выгравированными строчками:

«Этаж 1 – Приёмная. Канцелярия Совета Кланов»

«Этаж 2 – Целительские палаты доктора Ф. Вайса»

«Этаж 3 – Архив Вещательной Компании»

«Этаж 4 – Музыкальная Мастерская»

«Этаж 5 – Залы для приёмов и мероприятий»

Музыкальная Мастерская.

Я перечитала строчку. Потом ещё раз. Сердце неприятно дёрнулось и провалилось куда-то в район желудка.

Музыкальная Мастерская. Четвёртый этаж. Возможно, там просто создавали музыкальные инструменты, но с моей везучестью последнего времени на четвёртом этаже запросто могли оказаться четверо высокомерных драконов, одного из которых я только этим утром облила кофе.

Великая Праматерь, пусть хотя бы в этот раз мне повезёт! Пусть это окажутся не они! В Пантарэе десятки музыкантов, в мастерской может быть кто угодно. Какой-нибудь скучный камерный квартет, например. Или пожилой менестрель, записывающий сборник колыбельных для музыкальных шкатулок.

Я смерила взглядом корзины, оценила их вес и от идеи с менестрелем отказалась.

А когда прошла к винтовой лестнице,