— Послушайте, – я постаралась сохранять спокойствие в голосе. – Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Но еда остывает, а люди ожидают свой заказ. Просто пропустите меня, и сделаем вид, что ничего не было.

— Нет, – сказала блондинка. – Ты так просто отсюда не уйдёшь. Мы должны убедиться в том, что больше подобного не повторится.

— Ты должна понести наказание, чтобы хорошо запомнилось, как вести себя не стоит, – добавила рыжая, а высокая кивнула парням.

Всё произошло быстро. Один из них схватил велосипед за заднее колесо и рванул его на себя, заставив меня потерять равновесие. Мне удалось удержаться, но лишь на мгновение, потому что в следующее мгновение второй толкнул меня в плечо, и я упала в мокрую подгнившую листву, больно ударившись коленом о мостовую. Велосипед с грохотом повалился на бок, но коробоки, перевязанные белыми полотенцами, не раскрылись, и содержимое не оказалось на мостовой. Мама была достаточно предусмотрительной и всегда перестраховывалась. И вот сейчас это оказалось весьма кстати. Вот только сумка с глиняным горшочком соскользнула с плеча и со стуком упала на камни.

— Ой, какая неловкая, – протянула высокая. – Даже на велосипеде кататься не умеет. Куда ей до мастера Аэриса.

Я поднялась и, как могла, отряхнула испачканные штаны. Зашипела от боли. Кажется, я разбила коленку: сквозь ткань проступило тёмное пятно – то ли кровь, то ли просто грязь.

Хуже было другое. Парни не отходили. Один из них – крупный, с тяжёлой челюстью – смотрел на меня сверху вних и медленно доставал из кармана что-то маленькое и блестящее. Я не сразу поняла, что это карманный артефакт для создания изображений. Кажется, их называли “фато-артефактами”. Или “фото”...

Я одёрнула себя. Какая разница, как называется эта штука. Ясно одно: эти ребята действительно не из простых смертных и наверняка помимо чрезмерного самомнения обладали связями. У меня против них не было и шанса.

— Значит так, дорогая, – сказал он, и от его голоса меня пробил озноб. – Сейчас мы с тобой сделаем пару картинок. Таких, после которых ты и на милю к “Дрэгон Хай” не подойдёшь. И вообще будешь тише травы ниже воды.

— Наоборот, – заметила я. – Тише воды и ниже травы.

— Умная, да? – он усмехнулся и сделал ещё шаг. – Посмотрим, какая ты будешь умная через пару минут.

— Не трогайте меня, – сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. Может, потому что я уже успела подготовиться. Может, потому что в этот момент злость пересилила страх.

— А то что? – он усмехнулся. – Позовёшь на помощь? Никто тебя не услышит, мы об этом позаботились.

Конечно, они не случайно меня здесь застали. Выследили, узнали, что я буду здесь и сейчас – и подготовились заранее. От этого осознания внутри что-то оборвалось, и привычная дерзость вдруг показалась тоненькой бумажной стеной между мной и чем-то по-настоящему страшным.

Я подняла руку и позволила магии потечь по пальцам.

Синее пламя было частью меня – оно жило у меня под кожей, в каждом вздохе, в каждом ударе сердца. Я редко им пользовалась на людях и старалась никому не показывать, ведь оно было действительно опасным оружием. Но в тот момент мне было не до осторожности. Стоит выпустить лишь немного, одна вспышка – и они разбегутся.

Но ничего не произошло.

Я моргнула. Попробовала снова – потянулась к тому месту в груди, где находился магический резервуар, но он сила не откликнулась на мой зов. Как будто кто-то накрыл его стеклянным колпаком. Магия была там, я её чувствовала, но дотянуться не могла.

— Что такое? – протянула блондинка с притворным сочувствием. – Магия не слушается?

Рыжая хихикнула и продемонстрировала мне маленький, тускло светящийся диск, зажатый между пальцами.

— Блокиратор, – сказала она с гордостью, будто хвасталась новой серёжкой. – Папин. Из драконьей тюрьмы. Удобная штука, правда?

Я стиснула зубы и попробовала силовую волну – простейшее плетение, которому учат на втором году любой магической академии. Толкнуть воздух, создать давление, отбросить от себя. И снова – ничего. Подавитель глушил всё.

Парни подступили ближе. Светловолосый убрал свой артефакт в ремешок-держатель на его плече и протянул руку ко мне. Его пальцы сомкнулись на лямке комбинезона.

— Не надо, – сказала я. И услышала, как дрогнул мой собственный голос.

Ненавижу. Ненавижу этот звук. Ненавижу, что они его тоже услышали.

— Ещё как надо, – ответил он и расстегнул лямку.

Я ударила его коленом. Попала куда-то в бедро – не туда, куда целилась. Он зашипел, отшатнулся, но второй перехватил мою руку и завернул за спину так резко, что в плече что-то хрустнуло. Боль прострелила от запястья до шеи. Я попыталась вырваться, но третий уже стоял рядом, и темноволосая девица тянулась ко второй застёжке моего комбинезона, а блондинка держала наготове ещё один артефакт. Всё это было так быстро, так слаженно, так отрепетировано, что я внезапно осознала: они делали это не впервые.

А в следующее мгновение парень, державший мою руку, вдруг отпустил её и отлетел в сторону, впечатавшись спиной в стену. Я не сразу осознала, что за мгновение до этого услышала странный короткий звук. Глухой удар. Что-то чёрное и подвижное, словно крыло ворона, мелькнуло перед глазами.

Я обернулась. Человек в чёрном плаще появился в переулке совершенно бесшумно и двигался так, словно был воплощением божества. Длинный кожаный плащ взлетал за его спиной при каждом движении. Нижнюю часть лица закрывал чёрный платок, а верхняя скрывалась в тени шляпы, надвинутой низко на лоб.

Я могла разглядеть только его глаза, чуть сверкающие в хищном прищуре.

Светловолосый парень, которому я зарядила по бедру коленом, бросился на незнакомца первым – и это было его ошибкой. Чёрный перехватил его кулак, крутанул, и нападающий с воем рухнул на колени. Второй удар – открытой ладонью в грудь – отбросил его на мостовую, где он остался лежать, хватая ртом воздух.

Третий парень оказался умнее: он попятился, выставив руки перед собой. Но недостаточно быстро. Незнакомец шагнул к нему, поднырнул под неловкий замах и коротко, почти лениво ударил локтем в солнечное сплетение. Парень сложился пополам и со сдавленным звуком сел на мостовую.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и наблюдала за происходящим с тем странным оцепенением, которое наступает после сильного испуга. Часть меня всё ещё дрожала, а другая – та, что