непроизвольно сжались челюсти.

Вот теперь я точно должна победить. Или сдохнуть. Не позволю себе проявить слабость перед этой стервой.

Поединки проходили по одному.

Для нас огородили площадку и жребием определили три первых пары. Далее выигравшие сразятся между собой по очереди, а финал определит окончательного победителя.

Сегодня использование магии разрешалось, так что после выступлений, кроме линии на песке, придворные маги спешно установили защитный купол. Сил влили щедро и сделали несколько слоев на всякий случай.

Жребий тянула императрица, лично своими пальчиками, украшенными кольцами и накладными ногтями так, что с трудом ухватила верткий костяной шарик с цифрой.

Мне выпало выйти против демона.

Представитель горных кланов, с заплетенными во множество кос светлыми волосами и в кожаной броне с мехом, невзирая на жаркий полдень, возвышался надо мной мощной скалой.

И смотрел соответствующе — как на одуревшую блоху, посмевшую бросить вызов тигру.

Первый бой провел Иньшен.

Размазал столичного мальчика, как грязь под ногами, тонким слоем по арене. Хорошо, что не до смерти. Но поломал знатно.

Я наблюдала за сражением, не позволяя себе переживать и волноваться. Отключила эмоции напрочь, оставив лишь истовое любопытство воина и то самое внутреннее зеркало, позволяющее имитировать чужой стиль. Каждый прием, каждый вздох принца нагов запоминался, получал пометки и отправлялся в мысленное хранилище.

За демоном я успела понаблюдать еще вчера и кое-что запомнила.

Но выпустить дар на полную он мне не позволил. Сразу, как только судья объявил начало боя, пошел в атаку так, что не продохнуть. Рубил двусторонним топором, летающим будто по собственному желанию и без малейших усилий меняющим траекторию прямо во время удара. Наседал, осыпал боевыми заклинаниями — я едва успевала отмахиваться и блокировать, да еще отслеживать шаги, чтобы не заступить за роковую линию.

Долго я так не побегаю. А если и умудрюсь потянуть время, победу засчитают не мне.

Что же делать?

Взгляд упал на болтающиеся на воротнике демона хвостики. Что там за зверушки, я не разглядела, но это натолкнуло меня на одну интересную мысль.

Вместо того чтобы тратить силы на огонь и ветер, я сосредоточилась на выделанных шкурках. Когда-то они бегали и кусались, значит, вполне способны проделать это снова.

Зубы, к сожалению, не сохранились, но и уцелевших кусочков вполне хватило.

Ожившие останки дернулись, обрывая соединяющие их нити, и засуетились по мощному телу воина.

Демон сначала не понял, что происходит, и лишь махнул рукой, отгоняя странное щекочущее ощущение. Но когда две шкурки просочились под доспех, ему стало не до смеха.

Зато трибуны выли, глядя, как здоровенный бугай пританцовывает на месте, пытаясь изъять из штанов извивающуюся полоску меха.

Я отступила на шаг и отсалютовала посохом, который даже не раскрыла, императорской ложе.

Судья махнул рукой. Победа засчитана.

Выдохнув, я поспешила к своим — выпить воды и утереть пот. Не столько от усилий, сколько от переживаний.

Еще один бой, из которого столичный вышел победителем, и вот — второй тур.

Возможно, последний.

Здесь и сейчас определяются места. Третье, второе, первое.

Трибуны смолкли, готовые в любой момент разразиться воплями.

На арене двое.

Я и Иньшен.

Глаза в глаза.

Его грудь вздымается часто, словно он только что разметал кучу врагов. Хотя, как и я, наг отдыхал, наблюдая за предыдущим сражением.

Тоже нервничает? Хорошо бы. Возможно, совершит ошибку.

Неожиданно наг роняет свой меч на песок. Разминает пальцы, демонстрируя всем отсутствие иного оружия.

Он что, решил, что сумеет победить меня голыми руками, добавив немного унижения?

Фыркнув, отбрасываю посох.

Пусть попробует.

Принц двигается плавно, нарочито-медлительно, как настоящая змея. Подчиняющий ритм шагов, манящий, гипнотизирующий взгляд.

Я крадусь ему в такт, но не подчиняюсь. Сбиваю шаги, делаю паузы — крошечные, но достаточные, чтобы не поддаться и не стать предсказуемой.

Зрители начинают тревожно гудеть.

Им не нравится, что мы до сих пор не обменялись ни единым ударом. Толпа хочет крови и зрелищ, как всегда.

Но я не хочу бить первой.

Мне нужно видеть, насколько уважает меня противник. Выложится для атаки, как с равной, или пощадит юную невинную деву?

*даос — короткий прямой или слегка изогнутый меч, в основном используется кавалеристами.

Глава 8

Все это время Иньшен готовил нечто невероятное.

Его удар чуть не снес меня с арены. Я не пересекла линию лишь чудом — и ценой двух ногтей, которыми вцепилась в закипевший песок намертво.

Щит трех стихий закрыл меня от прямого попадания, но чистой силой все равно пригнуло к земле.

Уважает.

Невольно расплылась в довольной ухмылке, стерла с губы выступившую кровь (прокусила от напряжения) и врезала в ответ воздушным кулаком с пыльным наполнением. От атаки принц увернулся, но повисшая перед лицом песчаная взвесь заставила мужчину прищуриться — и потерять меня из виду на мгновение.

Переместившись ему за спину, прыгаю. Вверх и вперед, обхватывая его шею ногами.

Человеку я могу так запросто свернуть шею.

Убийства на турнире запрещены, так что придушу — и хватит.

Но меня ждет неприятный сюрприз.

Мышцы Иньшена настолько сильны, что успешно сопротивляются моему давлению. Чтобы он потерял сознание, нужно пережать артерию. Но она надежно защищена.

А вот я в опасной близости от его рук.

Спрыгнуть не успеваю.

Наг разворачивает меня, как диковинное ожерелье, и впивается зубами во внутреннюю сторону бедра.

Мы застываем. Время замирает.

Не верю, что он это сделал.

При всех.

Боевой захват неожиданно перетек в совершенную непристойность. Где-то далеко, за гранью восприятия, вопят зрители. Слышу голос отца, но не разберу слов.

Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь в дурманное забытье.

Сознание возвращается неохотно, урывками.

Теплое, убаюкивающее чувство полета. Чужие руки обнимают, но вырываться не хочется. В них спокойно и надежно.

Прохладные простыни. Запах лекарственных трав и мыла.

Шелест одежды. Негромкая беседа. Слов не разобрать, но кто-то явно зол.

Проваливаюсь все глубже в темноту, изредка выныривая на поверхность.

Пока, наконец, не просыпаюсь. Резко, как от удара.

Хватаю ртом воздух, группируюсь и окончательно запутываюсь в простыне.

— Тише, бой закончился, — Ронни успокаивающе и осторожно касается моей руки.

— Что… что произошло?

Воспоминания возвращаются пугающе ярко.

Его зубы в моей плоти. Боль, смешанная с чем-то обжигающе-горячим и незнакомым.

Щеки заливает румянец стыда.

Боги, как теперь жить!

Как же хорошо, что я уезжаю! После такого позора разве что в монастырь. Ну или к нагам, куда подальше.

Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, переполошив подругу.

— У тебя что-то болит? — Ронни принялась ощупывать меня, проверяя.

Даже под одеяло заглянула, и я заодно.