Сменив имидж и постригшись практически под ноль, а ещё отрастив бороду, Джон выглядит немного иначе внешне. Но я думаю, те, кто были знакомы с ним в прошлой жизни лично, точно узнают его вблизи.

Хотя… сколько похожих людей во всём мире? Недавно, вон, проходил конкурс двойников Педро Паскаля, и каждый из участников выглядел на одно лицо с актёром.

— Сделаем, — тем временем, подхватив намёки Тёмы, усмехается Грей. — Для Князевых бесплатно, — на последних словах мафиози поворачивает голову в мою сторону, и стоит нашим взглядам столкнуться, он сразу же его отводит.

И что это было? Покупать у него жилплощадь я точно не собираюсь, если намёк об этом.

— Цены там уже, кстати, начали расти, — снова встревает неприятная Селин, а мне хочется прокричать: «Да когда же ты уже заткнёшься?!»

В общем, из разговора я делаю вывод, что Джон начал стройку элитного жилого комплекса. Но вот не могу взять в толк зачем ему это нужно? А вот наша милая светловолосая нимфа риелтор. Да не простой, а тот, кто продаёт крутую недвижимость богатым дядечкам за кругленькие суммы.

Интересно, если попросить её сдать мою каморку в Нью-Рошелл согласится? От проскочившей мысли ухмыляюсь, в очередной раз словив на себе ненавязчивый взгляд Джона… ой, то есть двоюродного брата Ивана.

Стоп... это что получается? Мы инцестом занимались?!

Срам-то какой!

Вино ударяет в голову, и, к своему ужасу, я осознаю, что немного расслабляюсь, поудобнее устраиваясь на стуле. Закидываю ногу на ногу и, откинув прядку волос назад, массирую затёкшую от напряжения шею.

— Простите, что отвлекаю вашу увлекательную беседу, — Сара поднимается, перенимая внимание на себя.

Пожалуй, если бы я не знала достаточно хорошо сноху, подумала бы, что она произносит это мило и по-доброму. Но на самом-то деле в тоне бестии звучит очень хорошо скрытый сарказм, а ещё усталость.

— Как насчёт десерта? — добавляет она, выгнув изящную бровь.

Находящиеся за столом единогласно соглашаются, не посмев отказать беременной и весьма гостеприимной хозяйке.

— Лазанья была великолепной, — к моему сожалению, искренне произносит Селин. — Могу я у вас попросить рецепт?

— Конечно, — мило кивает Сара.

В этот миг возникает желание намотать светлые волосы сучки-риелторши на кулак и сказать, что лазанью готовили для меня, а не для неё. И никакой рецепт она не получит!

— Ада, поможешь? — будто заметив мои раздувающиеся от нарастающего гнева ноздри, обращается с просьбой родственница.

— С удовольствием, — поднявшись, не удостаиваю никого из присутствующих взглядом и ухожу следом.

Мне тоже необходимо перевести дыхание и успокоиться. Чем дольше я нахожусь рядом с Греем, тем сильнее разрастается боль в груди. И вино не помогает её до конца унять.

— Не нравится мне эта Селин, — стоит хлопнуть двери на кухню, выдаёт Сара на русском. — Ты видела, как она флиртовала с Артёмом, чтобы продать ещё даже не построенные квартиры?

— По-моему, до Артёма ей как раз-таки нет дела, — резонно подмечаю я, подперев плечом стену. — У тебя гормоны шалят.

— Рецепт лазаньи! Да хрена с два! — возмущается сноха, наматывая круги по кухне.

— Сара, успокойся, — вздохнув, отталкиваюсь и подхожу к ней вплотную, положив руки на плечи. — Не нужен ей твой драгоценный муж. Этот психопат, кроме тебя, больше никому не сдался. Его просто-напросто никто не выдержит.

На секунду в помещении воцаряется тишина, а затем сноха разражается смехом. Практически заикаясь, она опускается на стул, держась одновременно за живот и поясницу.

— Кажется, чем ближе дата родов, тем сильнее я схожу с ума, — признаётся она, немного успокоившись, но вмиг посерьёзнев, добавляет: — Делла, мне страшно.

Глава 5

Мрачная тишина ложится на кухню густой дымкой, делая пространство вокруг зловещим после слов снохи о том, что ей страшно. Мне тоже охренеть как сильно становится страшно от её короткого признания.

— Почему? — уставившись на брюнетку, заставляю свой пьяненький мозг собраться и хотя бы предположить возможные причины.

Выждав неприлично долгую паузу, Сара наконец драматично произносит:

— Я боюсь рожать.

Громко выдохнув, я даже отступаю на несколько шагов назад, опираясь ладонью о столешницу гарнитура.

— Я думала, ты сознаешься в убийстве или ещё в чём-то похуже!..

— Что может быть страшнее родов? — Сара возмущённо морщит носик.

На самом деле на её вопрос я могу озвучить массу вариантов. Например, о разбитой судьбе и разрушенной карьере, но решаю проигнорировать поставленный вопрос.

— Хочешь ты или нет, но пройти через это придётся, — стараюсь звучать мягко, но правдиво. — Лучше думай о том, что скоро встретишься с сыном.

— Ада... — подняв взгляд исподлобья, родственница впивается в меня жалобным взглядом. — Я хотела тебя попросить присутствовать на родах.

— Ты собралась рожать в Нью-Рошелле? — немного оторопев, уточняю я. — В нашей клинике?

— Что? Нет. Конечно, нет!

Категоричный ответ снохи и слишком уж активное мотание головой отдаются во мне лёгкой обидой. У нас прекрасный профессиональный врачебный состав и вообще...

— Мы уже заключили контракт с клиникой, в которой я веду беременность, — перебивает ход мыслей Сара. — Пожалуйста, ты можешь быть моей доулой на родах? (прим. автора: доула помощница, оказывающая психологическую и физическую поддержку в процессе родов).

— Почему я? — скрестив руки на груди в оборонительной позиции, восклицаю, не скрывая скептического настроя.

Вот вечно эти Князевы себя так ведут. Просят помощи, при этом фактически не давая права на отказ.

— Ты опытная, — слегка удивлённая вопросом, протягивает сноха, будто я не догоняю очевидных вещей. — И ты акушерка.

— Я... — от воспоминания о крайней смене, в которой мы потеряли новорождённую девочку, к горлу подкатывает ком.

— Делла, я не смогу никому другому довериться. Ты сестра Артёма, а значит и моя сестра.

Разве можно мне поручить такое важное дело? Не уверена, что я сама смогла бы на себя положиться.

С другой стороны, что, если с ребёнком моего единственного брата может случиться нечто подобное? А с его женой? Вдруг рядом не будет человека, способного помочь? Конечно, Сара наверняка будет рожать в лучших условиях, но всё же...

«Если откажешься, потом всю жизнь будешь себя винить», — нашёптывает совесть.

— Да, конечно. Раз ты хочешь, я буду