– Мне незачем…

Мы покараем твоих врагов.

– У меня нет врагов, – сказал Ариэль.

Есть, прошипел меч, и если ты этого не осознаешь, значит они тем более опасны.

В деревне процессия оруженосцев как раз выходила из церкви. Кей шагал вместе с другими. Ариэль глянул на меч и сказал:

– Ты должен молчать. Если поставишь моего брата в неловкое положение, я выброшу тебя в речку. Тогда ты больше никого не завоюешь и не покараешь.

Меч не ответил.

Мальчишка ввинтился в толпу на церковном дворе. Оруженосцы ждали, теребили свои одеяния и подначивали друг друга, покуда служительница зачитывала длинную церемониальную речь.

Ариэль протиснулся ближе и зашептал брату:

– Кей! Глянь!

Кей, увидев ношу Ариэля, от изумления раскрыл рот и тут же расплылся в улыбке. Он выпростал руку из-под одеяния и принял подарок.

Ариэль стиснул зубы в ожидании непрошеного свирепого возгласа, однако Минимизатор Сожалений хранил уговор и молчал. Кей что-то зашептал друзьям, и те вытаращились на матово-белый клинок. В сравнении с ним их собственные мечи выглядели старьем. И меч в камне тоже выглядел старьем.

Волшебник Мэлори высился рядом с церковнослужительницей. Заметив волнение среди оруженосцев, он с заговорщицким видом подошел к ним.

– Что это у тебя, Кей? – спросил он. – Сам ли ты вытащил Экскалибур?

Кей нахмурился:

– Нет… это другой меч.

Мэлори перевел взгляд на меч в камне. Меч был по-прежнему в камне. Красивые черты волшебника омрачились. Гробовым голосом он спросил:

– Что значит «другой»?

Церковнослужительница перестала читать молитву. Наступила тишина. Селяне озирались, силясь понять, кто сделал что-то не так и какая напасть с ними приключилась.

Кей объяснил:

– Я потерял меч, так что брат принес мне вот этот.

– Откуда? ОТКУДА? Здесь нет других свободных мечей. Только один. Вон ТОТ.

Он наставил палец на меч в камне. Когда волшебник отыскал взглядом Ариэля, мальчишка увидел страшно вывороченные белки глаз.

– Ты… должен был… взять… ТОТ.

Ариэль окаменел от смущения:

– Я думал… тот меч… не вынимается…

Лицо волшебника приняло холодное выражение. Он подошел к камню и тяжело сел.

– Столько времени псу под хвост.

Церковнослужительница прочистила горло:

– Мне про…

Мэлори произнес слово,

и оно зазвенело у Ариэля в ухе, как комар, но не влетело внутрь. Оно ему не предназначалось. Церковнослужительница осеклась на полуслове, гул толпы стих. Все во дворе вдруг ощутили сильнейшую усталость, и все – даже Кей и оруженосцы – принялись высматривать место, где бы прилечь. Они опустились на снег, закрыли глаза и уснули.

Не уснул только Ариэль.

Он стоял вместе с Мэлори в пузыре вневременья. Речка по-прежнему мелодично журчала, неподвластная чарам волшебника. Ариэль в ужасе глядел на брата; под щекой у Кея поблескивал, тая, снег.

Мэлори устремил взгляд на мальчика.

– Ариэль де ла Соваж, – тихо сказал он. – Иди со мной.

Ариэль не двинулся с места.

– Идем в мою башню. Ты же хотел ее увидеть? Я покажу тебе мою лабораторию. Сварю нам с тобой кофе.

– Я лучше останусь здесь, – ответил Ариэль, никогда не слышавший ни про какой кофе.

– Я могу тебе приказать. Если потребуется, – отрезал волшебник.

– Не понимаю, – отважно произнес Ариэль.

На самом деле он понимал, хотя бы отчасти. Сцена легла ему на сердце тик-в-тик, поскольку отвечала на вопрос, никогда его не отпускавший: вопрос о собственном особом предназначении.

И все же он чувствовал, что войти в башню волшебника значит погибнуть.

Ариэль стоял, ликующий и напуганный. Мне такое сочетание не нравилось.

Мэлори продолжал:

– Хорошо. Мы поговорим здесь. Ариэль де ла Соваж, я обеспокоен. Этот меч был создан для тебя.

Он подошел к камню и легко вытащил Экскалибур из наковальни.

Ариэль ахнул. Меч заманчиво блестел.

– Камень – мое творение. Как и деревня. Как ты.

От такой прямоты у Ариэля застучало в висках.

– И все же ты не вытащил меч. Почему?

– Я нашел другой, – просто ответил Ариэль.

Волшебник нахмурился:

– Другой не должен был тебя удовлетворить. Шаблон впечатан в твои клетки. Разве ты его не чувствовал? Или мой замысел настолько несовершенен?

– Конечно, я его чувствовал, – тихо ответил Ариэль. Сперва ликование и страх; теперь спокойствие и холодный ужас. – Однако есть и другие замыслы.

Волшебник пристально его разглядывал:

– В следующий раз я буду к ним предельно внимателен. Очень сожалею.

Последние слова ознаменовали некое решение. Ариэль видел это по лицу волшебника. Ликование улетучилось. Спокойствие испарилось.

– Прощай, Ариэль де ла Соваж, – сказал волшебник.

Сейчас мальчик наконец-то понял, что это обращение не насмешка. И ему стало жутко.

Волшебник произнес слово. Оно звучало так:

и если другое слово было комариным писком, то это грянуло колоколом. Оно погрузило бы мальчика в сон, от которого тот бы никогда – я точно знал, что никогда, – не проснулся бы.

Ариэль его не слышал. Я перехватил слово в его ушах, спалил дотла в его крови. Хронисту так делать запрещено; не чуточку запрещено, а запрещено настрого. Искажать чувства объекта? Никогда. И это не просто запрещено, а еще и опасно; я чувствовал, как часть меня надорвалась. Не из-за мощного волшебникова заклятья; просто не впустить его в мальчика стоило титанических усилий. Слово могло значить «опасность». Оно могло значить «беги».

Волшебник рявкнул его вновь,

и вновь я заткнул мальчику уши. Слово било, как таран, но я удерживал ворота слуха, покуда Ариэль бежал. Сзади доносились крики, галдели, просыпаясь, оруженосцы, звонко разносился возмущенный голос Кея.

Волшебник снова взревел, но его заклятье утонуло в гомоне, а к тому же Ариэль был уже за деревьями.

Золотой олень

1–2 ноября 13777 года

Прихлынул сладкий адреналин. Я отлично знаю этот кайф от опасности, один из величайших даров биологии: время замедляется, мир обретает хрустальную четкость. Он был бы прекрасен, если бы ему не сопутствовал трындец.

Ариэль бежал к своему тайнику и наблюдательному посту – крестику на карте. Достигнув обрыва, он соскользнул по гладкому камню, приземлился на карниз и забился в трещину. Только там мальчик разрешил себе передохнуть.

Острым взглядом он изучал сумятицу в замке. Рыцари, сбившись гуртом, нестройным шагом возвращались в замок. Жители разбрелись. Ариэль высматривал волшебника, а лучше Кея, но ни того ни другого не нашел.

Пошел мелкий теплый дождик. По всей долине снег превращался в серую кашу. Ариэль сгреб с карниза несколько блестящих снежинок и поднес к губам.