Время поджимало, так что он припустил из замка бегом. На улицах селяне лопатами расчищали снег.

Вот церковный двор, во дворе огромный камень, на камне наковальня, в наковальне – меч. Я знал эту историю! На мече написано…

Ариэль промчался мимо церкви, даже не глянув на камень. Тот меч не вытащить – чего зря время терять? И к тому же у него на примете был другой. Лучше. Далеко, правда, но церемония должна была состояться только вечером. Ариэль мог успеть, если поднажмет.

В его сознании я видел то, ради чего он собирался поднажать. Меч Альтиссы Праксы, меч, которым она готовилась биться с драконами. Ариэль приметил его в гробнице. Я начисто забыл про меч. Никогда его не любил.

Ариэль промчался по мосту и нырнул в лес; снега под деревьями намело совсем мало. Ариэль бежал по тропке к пещере, ведущей к гробнице, где лежал меч, который не был Экскалибуром.

И тут история навсегда изменилась.

Минимизатор Сожалений

1 ноября 13777 года

По своей карте Ариэль вернулся к Альтиссе в ее спасательной капсуле – туда, где от ледника откололся огромный кусок, обнажив узкий туннель, пробитый когда-то талой водой и давно смерзшийся заново.

Пещера искрилась голубизной, лед зыбился странными плавными узорами. Капсула лежала дальше, намертво вмурованная в лед. Дверца была приоткрыта, но лишь чуть-чуть, взрослый бы в нее не пролез. То, что Ариэль заглянул через щелочку во тьму и решил забраться внутрь, казалось невероятным.

Куда лучшее место добыть меч, чем дурацкий камень. Этот меч не подготовили для мальчика, не положили, как сыр в мышеловку. Этот меч он отыскал сам.

Ариэль во второй раз шагнул внутрь спасательной капсулы.

Альтисса Пракса замечательно сохранилась. Тысячелетия ее не тронули. Перевербованная драконами капсула, приводнившись, откачала из себя весь воздух. Я помню жуткий свистящий хлопок. На одиннадцать тысяч лет в холодной безвоздушной среде биологические процессы замерли. Теперь, когда дверца была открыта и внутрь попал кислород, бактерии, несомненно, взялись за дело. Воительница наконец сгниет.

Ариэль вошел опасливее, чем первый раз, поскольку знал, что его ждет покойница, и поскольку собирался ее обокрасть.

В свои последние минуты, одиннадцать тысяч лет назад, Альтисса собралась и применила технику, освоенную в учебном лагере. Она замедлила дыхание, уменьшила частоту сердцебиений. Это потребовало титанических усилий, но у нее получилось, потому что она входила в смерть с решимостью. Операторы были зациклены на решимости. Выполняй задачу, Альтисса.

Техника была впечатляющая, но в основе ее лежало тщеславие. Они слишком много думали о том, какими увидит их другой оператор, когда обнаружит труп. Или если не оператор, то мальчишка из далекого будущего.

Ариэль подошел ближе. Я ощущал его страх и в то же время щекочущий зуд глупости. Теперь я понимал, что случилось в его первый визит. Тогда он не понял, что Альтисса мертва. Видя ее спокойное, не тронутое временем лицо, мальчик вообразил, что она спит непробудным сном, – этот сюжет он знал из игры в Строматолите. Собравшись с духом, он наклонился и поцеловал ее в губы – быстро, в одно касание.

Его придурочная романтическая выходка и создала для меня мост. Да, эта моя история началась лишь потому, что мальчишка верил в нелепые сказки. Храбрый, любознательный, неуемный и романтичный. Он нравился мне все больше и больше.

Альтисса умерла, сжимая свой меч Минимизатор Сожалений. Все их мечи звались дурацкими именами. Если я был Альтиссиной памятью, то меч – ее честолюбием. Минимизатор Сожалений отличался коварством и злопамятностью. Его клинок и рукоять хранили безупречную матовую белизну. К ним не приставала никакая грязь, ибо меч был так же тщеславен, как операторы.

Теперь Ариэль знал, что Альтисса мертва, но по-прежнему обращался с ней очень нежно. Он разогнул ее пальцы, легкие и сухие, как мертвые веточки, и потянулся к мечу.

Таким образом я воссоединился с извечным врагом. Наверное, это было неизбежно.

МЩЕНЬЕ! – раздался голос меча, словно звон кимвала.

Ариэль от испуга выронил его, и меч с лязгом упал к ногам Альтиссы.

Воительница смотрела на него безмятежно.

Ну да, меч умел говорить. По большей части глупости.

Ариэль тронул пальцем навершие рукояти.

Что война? – спросил меч.

– Войны нет, – ответил мальчик и приложил к мечу два пальца.

Нет войны? – Меч задумался. Так начнем ее!

– Бывают поединки между рыцарями, претендующими на королевский трон. – Продолжая говорить, Ариэль перебирал пальцами по рукояти, мало-помалу продвигаясь все дальше. – Они стараются друг друга не поранить, но бывали несчастные случаи.

Он обходился с мечом, в точности как с нервной гончей.

Мы заключим союз с самыми могущественными рыцарями, а после их предадим.

– Сегодня моего брата Кея посвящают в рыцари, и у него нет меча…

Или мы можем просто перебить их всех разом. Так, возможно, будет даже лучше.

– …и если ты будешь умничкой и успокоишься, я вручу тебя Кею.

Он сжал рукоять и рывком поднял меч с пола. Клинок у Минимизатора Сожалений, при всей неуравновешенности его характера, был сбалансирован идеально.

Отлично. Вручи меня. Я составлю планы.

Ариэль с сомнением взглянул на меч. Я хотел, чтобы он оставил клятую железяку здесь… почти хотел. Минимизатор Сожалений меня бесил, однако он обладал мощными способностями и был еще одним беглецом из моей эры. Когда вы одиноки, даже ненавистный товарищ – все равно товарищ.

Ариэль выбрался из пещеры и двинулся к деревне. Меч он нес неуклюже, волоча острие по снегу.

Человеческое тело, помимо многого другого, еще и сеть. Покуда Альтисса Пракса была моим объектом, мы все разговаривали между собой – ее кишки, железы и я… но, честно скажу, собеседники из них не особо интересные. Меч – другое дело. Я через ладонь мальчика отправил ему холодное приветствие.

Хронист! – зашептал меч вибрацией в ладони мальчика. Что произошло?

Я объяснил, что нас спасли из Альтиссиной могилы, что минули тысячелетия, что люди по-прежнему существуют – вот один из них, – но от породившей нас могучей культуры не осталось и следа.

Значит, мы последние из антов, подытожил Минимизатор Сожалений.

Итак, последние представители самой успешной цивилизации на планете – памятливый грибок и говорящий меч. Немало антских философов нашли бы это уместным и даже забавным. Уже хоть что-то.

Мы можем сделать из мальчишки Альтиссиного наследника, сказал меч. Я обучу его искусству войны. Ты будешь записывать мои победы. Он возобновит войну с драконами.

– Ты что-то говоришь? – спросил Ариэль. – Прекрати. Мне щекотно.

Когда мальчик вышел из-под деревьев, сенсоры меча прочесали долину. Он объявил: