его жены так и не нашли. Поиски длились несколько дней, но, увы...

Кристине тогда было всего семь лет. Она никогда не забудет о том, как папа вернулся в Вологду без мамы. Это случилось в середине лета, а в сентябре Кристина пришла ко мне в первый класс. И, о боже, как я была восхищена этой маленькой умницей! И восхищена ее мамой, которая вложила в свою девочку всю душу. Кристиночка была самой умной ученицей в моем классе. Хорошо умела читать, писать, рассказывала длинные стихотворения, очень по-взрослому рассуждала. Она покорила мое сердце.

Помню, как Кристина подарила мне на Восьмое марта духи своей мамы, и как у меня полились слезы из глаз. До сих пор храню флакончик от тех духов. Рука не поднимается выбросить. Вера воспитала прекрасную дочь. Она до семи лет учила ее не только чтению и письму, а еще доброте и справедливости. Я очень благодарна ей за это. И со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы у Кристины было замечательное будущее. Я буду рядом с ней всегда, даже несмотря на то, что мне придется разойтись с ее отцом. Подаю ей контейнер с бутербродами, целую, обнимаю на прощание, и поправляю шапку.

— Сегодня холодно, ушки не отморозь, — щелкаю ее по носу.

— Мам, ты ведь завтра вернешься, да? — спрашивает, выходя из дома.

— Да. К вечеру приеду.

— Папа тоже вернется из командировки завтра вечером, — вздыхает она. — Надеюсь, не станет выносить тебе мозг. Я за тебя буду переживать.

— Все будет хорошо. Не волнуйся и ни о чем не думай. Развлекайся, родная, — подмигиваю ей.

Дожидаюсь, когда она выйдет за ворота, и сама тоже иду собираться. Через полчаса сажусь в машину, еду на заправку, заливаю полный бак и отправляюсь в Вологду.

 

Утро следующего дня

 

— Что так рано собралась? — разводит руками отец. — Погостила бы у меня денек-другой.

— Пап, у меня в Москве дел много, — появляется перед глазами образ любовницы мужа. — Как разгребусь, так снова и выберусь к вам. Вместе с Кристиной приедем.

«А может, и навсегда переедем в Вологду, — добавляю про себя. — Если белокурая меня подведет».

На прощание обнимаю отца.

— Еще раз с днем рождения, папуль. Была очень рада видеть тебя.

Я пока что не стала рассказывать ему про развод с Ильей. Не хотела омрачать его праздник. Выхожу на улицу, иду к своей машине и слышу знакомый голос.

— Ну, ежики зеленые! Ты заводиться сегодня будешь или нет?!

Поворачиваюсь и вижу свою подругу детства. Сидит в открытой машине и пытается ее завести.

— Люся! — иду к ней с широченной улыбкой.

— Алинка? — высунув голову, удивленно смотрит на меня.

Выходит из машины и спешит ко мне на высоченных каблуках. Люся Мартынова не будет Люсей Мартыновой, если не наденет каблуки. Эта модница с седьмого класса щеголяет на шпильках.

— Как я рада видеть тебя, — обнимаю ее.

— А я-то как! В гости к отцу приехала?

— Да. У него вчера был день рождения, немного отметили. Не хотелось оставлять его одного в такой день.

— Да уж, — вздыхает подруга. — После того, как тетя Нина умерла, он вообще редко из дома выходит. Почти не вижу его. Они с твоей матерью как одно целое были.

— Да, были...

Родители сначала вместе работали в школе — мама учителем начальных классов, как и я, а папа преподавал физкультуру. Потом поженились и всю жизнь прожили душа в душу.

— ЧТО‚ не заводится? — Киваю на машину.

— Да вообще! — возмущается Люся. — Подводит меня в самый ответственный день, паразитка такая.

— Что сегодня за день такой? — вопросительно смотрю на нее.

— Выхожу на новую работу. И мне нельзя опаздывать. Слушай, а ты сейчас не в Москву?

— В Москву.

— О, а может, подбросишь меня? Ты ж как раз по этой трассе поедешь.

— За городом работаешь?

— Тридцать километров от Вологды. Ну так что, подбросишь? Только у меня там еще коробки в машине.

— Конечно, не вопрос. С коробками помочь?

Через пару минут закрываю багажник с коробками, в которых стоят цветы в горшках, и сажусь за руль.

— Что это за работа у тебя в тридцати километрах от города? — спрашиваю, выезжая из двора.

— Устроилась бухгалтером в частную психиатрическую клинику. Точнее не сама устроилась, а помогли. Мой ухажер там начальником охраны работает. Вот и замолвил за меня словечко. А так туда фиг попадешь, только своих берут.

— Не знала, что у нас есть частные психиатрические клиники. Да еще и за городом.

— Она давно существует. Мой там уже десять лет трудится.

— Почему туда только своих берут?

— Да там же как на зоне. Повсюду охрана, на заборе колючая проволока. В общем, то еще местечко. Ты лучше о себе расскажи. Как в Москве живется? Работу нашла?

— Работу еще не нашла, а в остальном все супер, — вру я.

Не хочу распространяться о своей личной жизни. Прекрасно знаю Люсю: уже через полчаса новость о том, что мне изменяет муж, прокатится по всем нашим общим знакомым.

Едем с ней, болтаем всю дорогу.

— ...Так что вот, — тяжело вздыхает, — ты еще в восемнадцать лет уехала из родительского дома, а я все так и живу с матерью там. Все никак не могу замуж выйти. Может, с этим хоть повезет. Познакомила бы тебя со своим красавцем, да он сегодня на выходном. Ты ведь поможешь мне коробки дотащить, да? Я ему сейчас позвоню, нас пропустят.

— Конечно помогу.

— Алло, Костик, привет! — улыбается она в трубку. Говорит, что у нее сломалась машина, и что пришлось ехать с подругой. — Слушай, я приеду минут через десять, ты можешь охране сказать, чтобы нас пропустили? Подруга поможет мне дотащить коробки. Ну все, отлично. Спасибо, милый!

Сворачиваем с трассы, едем еще минут пять по полю, и останавливаемся у серого здания с высоким забором, на котором, как Люся и сказала, намотана колючая проволока. Берем коробки, подходим к суровому охраннику, тот проверяет у Люси документы и пропускает нас на территорию.

— А вот и мое новое рабочее место! — войдя в кабинет, широко улыбается Люся. Достает из коробки горшок с цветком и ставит его на подоконник.