Просто идет рядом.

Это хуже, чем если бы он говорил…

Тишина между нами густая, вязкая. Наполненная всем тем, что не сказано. Всем тем, что случилось три года назад. Всем тем, что случилось на том ужине.

Я ускоряю шаг, догоняя Андрея. Беру его под руку.

— О, привет, — он улыбается, целует меня в висок. — Вернулась к нам?

— Угу.

Виктор оборачивается.

— Саша, расскажи Андрею про тот проект в Кенсингтоне. Интересный был опыт.

Саша подходит ближе. Теперь он идет рядом с нами — справа от Андрея. Начинает говорить — спокойно, профессионально. Лондонская практика, реставрация викторианского особняка, работа с историческими материалами.

Его голос. Снова его голос.

Я слушаю не слова — интонации. Паузы между фразами. То, как он произносит «р» — чуть мягче, чем нужно. Маленькая особенность, которую я когда-то находила очаровательной.

Белый шум. Все вокруг — белый шум.

Остаток дня проходит как в тумане.

После мы собираемся снова в конференц-зале. Виктор показывает какие-то графики, Андрей что-то записывает, Саша работает за ноутбуком. Я сижу над чертежами, вожу карандашом линии, которые потом придется стереть.

Голоса доносятся как сквозь воду. Я киваю, когда ко мне обращаются. Говорю «да» и «хорошо» в нужных местах. Функционирую на автопилоте.

За окном темнеет. Зимний день короткий — к пяти уже сумерки.

— Так, — Виктор смотрит на часы. — Андрей, если хочешь, могу показать тебе объект вживую. Там сейчас как раз заканчивают каркас, есть на что посмотреть.

— Было бы здорово! — Андрей поворачивается ко мне. — Ась, ты с нами?

— Езжайте, — качаю головой. — Мне нужно закончить с атриумом.

— Точно?

— Точно. Я потом домой поеду.

Андрей наклоняется, целует меня. Мягко, нежно. На глазах у Саши.

— Не засиживайся. Напишу, когда освобожусь.

— Угу.

Они уходят — Виктор и Андрей. Голоса в коридоре, шаги, звук лифта.

Тишина.

Я смотрю в чертеж. Линии пляшут перед глазами.

— Ты тоже можешь идти.

Вздрагиваю. Забыла, что он еще здесь.

Саша сидит за ноутбуком, смотрит на экран. Не на меня.

— Я знаю, — отвечаю.

— Тогда почему не уходишь?

— А ты?

Он поднимает голову. Наши взгляды встречаются — впервые за весь день вот так, напрямую, без свидетелей.

— Работаю.

— Я тоже.

Пауза. Он усмехается — одним уголком губ.

— Ладно.

Возвращается к экрану. Я — к чертежам.

Проходит десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

Я не нарисовала ни одной линии.

— Ухожу, — говорю наконец. Встаю, собираю вещи. Папка, сумка, пальто.

Саша закрывает ноутбук.

— Я тоже. Пойдем до лифта.

— Не нужно меня провожать…

— Мне в ту же сторону.

Хочу возразить, но понимаю, как глупо это прозвучит. В офисе один лифт.

Идем по коридору. Офис уже пустой — все разошлись. Только дежурное освещение, гул вентиляции, наши шаги по ковролину.

Молча.

Лифт приезжает сразу. Заходим. Двери закрываются.

Саша нажимает кнопку первого этажа.

Я стою в противоположном углу кабины. Зеркальные стены — его отражение повсюду. Спереди, сбоку, сзади. Некуда деться.

Лифт трогается. Едем вниз.

Седьмой этаж.

Шестой.

Пятый.

И тогда что-то происходит. Толчок, скрежет, рывок — и лифт останавливается.

Свет мигает. Гаснет. Загорается снова — тусклый, аварийный.

Тишина.

— Блядь, — говорит Саша негромко.

Я смотрю на табло. Между четвертым и пятым этажом.

Достаю телефон. Одна полоска связи. Нет, ноль. Нет сети.

— Тут кнопка вызова, — Саша подходит к панели, нажимает. Где-то далеко раздается звонок. Раз, другой, третий.

Никто не отвечает.

Он нажимает снова. И снова.

Тишина.

— Охрана должна быть, — говорю я.

— Должна.

Он достает свой телефон. Смотрит на экран. Качает головой.

— Сети нет. Тут, похоже, стены экранируют.

Я прислоняюсь к стене. Зеркало холодное даже через пальто.

Мы застряли.

Мы вдвоем. Застряли. В лифте.

Саша опускает руку, отходит от панели. Поворачивается ко мне.

Три шага между нами. Может, четыре. Крошечная кабина, тусклый свет, зеркала со всех сторон.

Его глаза. Темные, глубокие. Как тогда, три года назад. Как на том ужине.

Сердце колотится так громко, что он наверняка слышит.

— Ну, — говорит Саша тихо. — Кажется, теперь нам некуда бежать.

12 глава

Саша

Свет гаснет через минуту после того, как лифт застрял.

Полная темнота. Ни щели, ни отблеска. Только аварийный индикатор где-то над дверями — крошечная красная точка, которая ничего не освещает.

Я слышу ее дыхание. Быстрое, неровное. Потом — как она возится с телефоном. Экран вспыхивает, выхватывает ее лицо из темноты. Бледная. Глаза огромные.

— Береги батарею, — говорю.

Экран гаснет.

Темнота снова смыкается вокруг нас.

Первые полчаса мы стоим. Она — в своем углу. Я — в своем. Три шага между нами, но в этой черноте кажется, что мы на разных планетах.

И одновременно — слишком близко.

Я слышу каждый ее вздох. Шорох ткани, когда она переступает с ноги на ногу. Тихий стук — наверное, прислонилась к стене.

— Сколько времени? — спрашивает она наконец. Голос напряженный, ломкий.

Достаю телефон. Смотрю.

— Час прошел.

— Всего час?

— Да.

Снова тишина.

Час превращается в полтора. Полтора — в два.

Мы почти не разговариваем. Она отвечает односложно, когда я что-то спрашиваю. Да. Нет. Нормально. Как будто каждое слово, обращенное ко мне, причиняет ей физическую боль.

Может, так и есть.

Я опускаюсь на пол — ноги затекли. Спиной к холодной стене, колени согнуты. Слышу, как она шевелится в своем углу. Переминается. Вздыхает.

Проходит еще сколько-то времени. Может, десять минут. Может, полчаса. Темнота съедает ощущение времени, и я просто сижу, слушаю ее дыхание, чувствую ее присутствие каждой клеткой тела.

Три года.

Три года я пытался забыть этот голос. Эти интонации. То, как она произносит мое имя — как будто оно царапает ей горло на выдохе…

А потом был тот ужин. И все вернулось. Все, что я так старательно хоронил.

И вот теперь мы здесь. В темноте. Вдвоем.

Вселенная издевается.

Шорох. Движение воздуха. Она сдвинулась с места.

— Ася, — говорю негромко. — Ты где?

— Здесь.

Голос ближе. Она сделала шаг. Или два.

Еще шорох. Она наклоняется — я чувствую это по движению воздуха, по звуку. Ее рука касается пола, проверяя.

Она начинает опускаться — я слышу, — и тогда мое тело действует раньше разума.

Протягиваю руку. В темноте нащупываю ее локоть.

— Иди сюда.

— Что?

— Не садись на пол. Иди сюда.

Она замирает. Я чувствую, как напрягается ее рука под моими пальцами. Как внутри нее идет борьба.

— Саша…

— Просто сядь. Пол ледяной, ты замерзнешь.

Молчание.

А потом она делает шаг. Еще один. Я направляю ее — осторожно, медленно. Она опускается на мои колени.

Невесомая.

Ее руки находят мои плечи.