– Что именно она кричала?

– Не помню точно, она звала мужа и просила его поторопиться.

– Кто-нибудь запер двери – и в кабинет, и на частную половину?

– Нет, никто не запер. Я как раз обратил на это внимание и подумал, что будь среди нас злоумышленник, он мог бы пробраться в дом к Бердфордам.

– Что навело вас на такую необычную мысль?

– Не знаю, право, да и мысль дурацкая, ведь мы все были друг у друга на виду.

– Вы там в приёмной обсуждали это происшествие?

– Разумеется. Ну, то есть, не совсем… в основном женщины обсуждали, а мы с парнем переглянулись пару раз, да и всё. О чём тут говорить? Мы всё равно не могли ничего изменить, не так ли?

– Что было дальше?

– Время шло, а доктор всё не возвращался. Миссис Броу начала проявлять беспокойство и в конце концов сказала, что ей куда-то там пора. За ней и мисс Белл.

– Что именно сказали миссис Броу и мисс Белл?

– Честно говоря… – тут мистер Крайстер впервые смутился, – боюсь, я не слишком прислушивался. Они как-то объяснили, что не смогут так долго задерживаться. Потому что, видите ли, всем нам стало понятно: всё назначенное время теперь сдвинется… даже если доктор вернётся.

– Вы думали, он может не вернуться?

– Ну, было очевидно – там что-то случилось, и мы же не знали, когда всё закончится.

– Кто ушёл первым?

– Миссис Броу, за ней с небольшим перерывом – мисс Белл.

– Следовательно, вы остались с мистером Брауном вдвоём?

В этот момент, дорогая Пру, я поняла, почему мистер Крайстер так элегантно одет и почему он так серьёзен. Разве доктор Бердфорд – главный подозреваемый? Нет, по всему это должен быть мистер Крайстер, ведь именно он остался с жертвой один на один в пустой приёмной! И мистер Крайстер это очень хорошо понимает.

Удивительно, что деревенская молва делала упор на доктора, а не на художника. Почему? Ведь художника никто не любит, он всем чужой. Правда, следующие его показания немного прояснили ситуацию, но для меня – не до конца.

– Да, мы остались с ним вдвоём, – вздохнув, признал мистер Крайстер.

– Что между вами произошло?

То, как коронер поставил вопрос, явно не понравилось мистеру Крайстеру, но тон его остался таким же серьёзным и одновременно доверительным.

– Нельзя сказать, что между нами что-то произошло. Была уже половина десятого – я посмотрел на часы. Подумал, что ожидание может затянуться, и решил тоже уйти вслед за дамами. Спросил у парня, останется ли он, вот и всё.

– Что он ответил?

– Что обязательно дождётся доктора, тот ему нужен.

– Вы помните дословно, как именно он выразился?

– «Непременно дождусь, доктор мне очень нужен». Что-то вроде того. Дословно не помню, но смысл такой.

– Что случилось потом?

– Что случилось? Ничего не случилось, я просто вышел из приёмной на улицу. Там была мисс Белл, она что-то такое делала со своей обувью. Я сказал ей, что тоже не стал ждать, пожелал хорошего дня и направился к своему дому, а она пошла к магазину отца.

– Сколько прошло времени между тем, как мисс Белл покинула приёмную, и вашим выходом?

– О, совсем ничего, буквально минута или две.

По небрежному тону мистера Крайстера стало понятно, что это важнейший момент в его показаниях. Фактически его алиби. Ведь за две минуты он вряд ли успел бы убить мистера Брауна, а кроме того, мисс Белл услышала бы выстрел.

И моя следующая мысль, дорогая Пру, была о том, что это алиби для них обоих – для мисс Белл тоже. Так удобно.

Однако коронер намеревался разобраться в этом досконально.

– Вы видели, как мисс Белл направилась к магазину?

– Конечно. Я несколько минут смотрел на её удаляющуюся фигуру. Мне подумалось тогда, что можно было бы написать неплохой деревенский пейзаж с удаляющейся девушкой, было бы романтично, и свет как раз падал весьма удачно.

– Во что вы были одеты в то утро, мистер Крайстер?

Сначала этот вопрос меня удивил, но мы с Ив быстро поняли, к чему клонит коронер, и переглянулись. Мистер Крайстер, судя по его ещё более небрежному тону, тоже всё прекрасно понял:

– Я был в тонком летнем пиджаке. Бледно-жёлтом. Такой, знаете, без карманов. Лучше для визита к врачу, чем костюм.

Так прямолинейно, не правда ли? Конечно же, для тебя очевидно, милая Пру: этим он ясно дал понять, что пистолет ему негде было спрятать.

– А во что были одеты миссис Броу и мисс Белл?

Тут мистер Крайстер вышел из образа и неожиданно искренне засмеялся:

– Как я могу такое помнить? Во что-то. В платья, я полагаю. Или юбки с блузками? Не знаю. Но цвет я запомнил хорошо: миссис Броу была в тёмно-сером, там ещё было что-то белое, нет, не чисто белое, скорее кремовое, а мисс Белл – в ярко-синем. Я художник, понимаете, и цвет для меня важнее всего. Цвет сразу бросается в глаза, не так ли? Он – первое, что привлекает в картине. Знаете, как Сезанн работал с цветом? Он считал, что…

Но коронер не дал мистеру Крайстеру просветить нас всех и рассказать о творческом методе мсье Сезанна. Его интересовала ещё одна вещь:

– Расскажите, как именно и когда вы записались на приём к доктору Бердфорду.

– В понедельник, за день до приёма. Я зашёл к доктору, он был занят с пациентом, в приёмной были люди, а секретарши не было. Я-то думал, она должна быть. Но эти люди, ожидавшие в приёмной, любезно объяснили мне, что у доктора временно нет секретарши. Уже не помню, по какой причине. И сказали, что на столе лежит специальный журнал, в который все самостоятельно записываются на любое удобное для них время. Журнал и правда лежал. Я посмотрел – на следующий день, вторник, уже многие записались, оставалось только вечернее время, а мне удобнее с утра. Знаете, люблю все дела делать с утра, а потом уже возвращаться к работе, хотя чаще художнику необходим именно утренний свет… ну, неважно. В общем, поэтому я и записался на среду.

– Какая-нибудь запись на среду уже была?

– Да, самое первое время на среду уже было занято – тем самым бедолагой из «Лисы и бабочки». Почерк образованного человека, надо сказать. Ну, я и записался скорее прямо за ним, пока была такая возможность. Остальное графы на странице со средой в тот момент пустовали.

На этом опрос мистера Крайстера закончился, однако он остался в зале с явным намерением