Я надела свой выходной коричневый костюм, который ты так хвалила, а Ив – свой пепельно-розовый, и вместе мы смотрелись прилично, но скромно. Две старые любопытные леди – надеюсь, все нас так и воспринимают. Никому в голову не придёт, что мы собираем информацию для расследования, правда?

Чем бы ни болел коронер (напоминаю, дознание переносили из-за его болезни), он явно ещё не выздоровел до конца, потому что выглядел сердитым и уставшим, часто кашлял, сопел и сморкался. Однако он добросовестно старался вникать во всё, что говорилось, и иногда отпускал неожиданные саркастические замечания (надеюсь, на это его толкало плохое самочувствие, а не характер).

Констебль Питерс подробно рассказал, как его вызвали на место происшествия:

– Мне позвонил доктор Бердфорд и очень взволнованным голосом сообщил, что у него в приёмной убили человека. Понятное дело, я сразу отправился туда. Собственно, я побежал. Поскольку я не был уверен, что правильно понял доктора, мне подумалось, что надо скорее увидеть всё своими глазами, поэтому…

– Констебль, неважно, что вы тогда подумали. Расскажите, что вы видели и слышали, – резко прервал его коронер. – Вы сказали, доктор был взволнован, когда звонил?

– Да, сэр, весьма. Оно и понятно. Кто бы не взволновался на его месте!

В зале засмеялись, зашумели, и коронер велел констеблю больше не шутить и заодно пообещал выгнать всех, если кто-то ещё раз помешает ему слушать свидетелей. Это так испугало зрителей, что на всё оставшееся время воцарилась тишина. Так что мы с Ив могли спокойно следить за всем происходящим.

Ив, как и собиралась, потихоньку вела стенографические записи в своём блокнотике. Никто на неё не обращал внимания, да никому особо и не было видно – кроме коронера, конечно, но он остался к этому равнодушен. Может быть, решил, что Ив журналистка, как и те трое – из Тримингтона и Лондона? Нет, вряд ли, Ив не похожа на журналистку, у неё слишком добропорядочный вид.

Эти записи, которые она сделала, сейчас помогают нам описывать тебе всё происходившее на дознании с максимальной точностью.

– Когда я через пять минут прибыл к доктору, – продолжал констебль Питерс, – увидел, что человек и вправду убит. Сначала не понял, кто. Доктор назвал мне имя. Но я не смог оценить место преступления, потому что доктор Бердфорд, по его словам, пытался помочь жертве, в процессе чего трогал тело. И даже немного его переместил. И затоптал пол вокруг тела.

– Он сам вам об этом сказал?

– Да, сэр. Сразу так и объяснил и даже извинился, что пришлось испортить всю картину.

– Вы в конце концов узнали убитого?

– Да, сэр, мы все его знали – это был приезжий из «Лисы и бабочки», Браун. То есть мы не знали его как следует, конечно, потому что до его приезда никто не был с ним знаком. Просто к тому времени уже вся деревня была в курсе, что приехал парень с большим родимым пятном на лице и остановился в «Лисе и бабочке».

– Как доктор Бердфорд объяснил вам всё произошедшее?

– Сказал, что ему пришлось пройти на частную половину, а когда он вернулся, в приёмной уже был труп.

Зал боялся шуметь, но кто-то всё-таки выразительно фыркнул. Знаешь, дорогая Пру, тут я вдруг осознала, почему люди подозревают доктора Бердфорда: всё это действительно выглядит очень странно, дико и подозрительно.

– Как доктор Бердфорд выглядел и вёл себя?

– Он был в крови, сэр, в крови этого бедного парня, но вёл себя… профессионально. Держал себя в руках.

До этого я и не думала, что бедный доктор Бердфорд испачкался кровью мистера Брауна. Сообщение об этом всех потрясло, не только меня. Так и представляю доктора Бердфорда – растерянного, ничего не понимающего, с окровавленными руками. Или что там он испачкал кровью убитого. Думаю, теперь вообще никто не пойдёт к доктору на приём. Страшная картинка в мозгу действует сильнее, чем голос разума, не правда ли?

Но я-то, конечно, тем более пойду к доктору Бердфорду, даже не сомневайся.

Показания констебля Питерса уже произвели неизгладимое впечатление на публику, а впереди были ещё очень важные свидетели, самые важные. Вызвали всех пациентов, записанных на то роковое утро. Мистер Крайстер пришёл в тёмном костюме со скромным галстуком (обычно он одевается с каким-то богемным шиком и носит разноцветные шейные платки, что выглядит немного претенциозно при том, что седина уже тронула его чёрные волосы) и против обыкновения был серьёзен, строг и даже печален. Его опрашивали первым, и он сам начал с того, что осторожно спросил, надо ли обнародовать причину визита к врачу.

– Пока мы обойдёмся без этого, – отрезал коронер, – просто перечислите все ваши действия в то утро.

Я знаю много здешних остряков, которые в ответ пустились бы подробно докладывать, как они чистили зубы и чем завтракали. И думали бы, что это очень смешно. Но мистер Крайстер очень разумно начал сразу с того момента, как вошёл в приёмную.

– Когда я пришёл, в приёмной уже сидел этот бедный молодой человек с родимым пятном, мистер Браун. Мы не были с ним лично знакомы, но, разумеется, поздоровались. Было, наверное, без двадцати пяти девять или около того. В течение минут десяти, хотя я не следил за временем и не могу сказать точно, пришли мисс Белл и миссис Броу. Все здоровались, рассаживались, и тут в приёмную вошёл доктор Бердфорд. Он сказал, что минут через пятнадцать вызовет первого пациента, и уединился в кабинете.

– Он всегда так делает утром – приходит и не сразу вызывает пациента?

– Понятия не имею, это ведь был мой первый визит к нему.

– Кстати, почему вы пошли именно к доктору Бердфорду, местному врачу, а не к вашему лондонскому? У вас же наверняка в Лондоне есть свой врач?

– Есть, – уверенно подтвердил мистер Крайстер. – Но в ближайшие дни я не собирался в Лондон, а проблема казалась… не то чтобы срочной, но всё-таки неотложной.

Видно, он подготовился к этому вопросу. Как, впрочем, и ко многим другим.

– Хорошо, что же было дальше? – спросил коронер.

Тут в зале наступила прямо мёртвая тишина – всем хотелось услышать подробности.

– Дальше я услышал быстрые шаги за той дверью, что ведёт на частную половину, и в приёмную вбежала миссис Бердфорд. Она кричала: «Берт, скорее, скорее!». Доктор Бердфорд выбежал из кабинета и побежал за женой. Нам он ничего не сказал, и мы все просто остались в изумлении на своих местах.

– Как выглядела и вела себя миссис Бердфорд?

– Как очень обеспокоенная женщина. Хотя