я кое-что упустил. — Он взял ещё одну ложку мульчи, и, прежде чем я успела подумать о том, чтобы увернуться, он бросил её прямо мне на спину. — Вот, пожалуйста. Теперь твоя внешняя сторона соответствует твоей внутренней.

На этот раз мои слёзы было не остановить, и я ненавидела себя за это так же сильно, как и его за то, что он дал им волю.

— О, ты уже плачешь? Да ладно, это ерунда. С другими ты поступала и похуже! По крайней мере, ты вся в мульче, а не в дерьме. О, подожди, это и есть дерьмо.

Он снова расхохотался, и, наблюдая, как он трясётся от смеха, я подумала о том, что он говорил мне о монстрах, порождающих монстров. Он действительно стал таким, и теперь я знала, что никакие слова или мольбы не заставят его передумать. Он сам сказал это. Он никогда не простит меня.

Я закрыла глаза, заставляя себя подняться на ноги. Время просьб и ласковых слов прошло. Теперь он явно был способен на худшее, и если я не попытаюсь дать отпор, он меня уничтожит.

— То, что ты подвергался насилию, не даёт тебе права издеваться надо мной. Ты грёбаный мудак, Зак.

Его улыбка исчезла, а в глазах вспыхнула такая ненависть, что он сократил расстояние между нами, и я едва не отступила на шаг.

— Такие шлюхи, как ты, не имеют права проповедовать и строить из себя недотрог. Мне плевать, что морально, а что нет. Так что прибереги свои жалкие слова для тех, кому не всё равно. — Он оглядел меня с ног до головы, а затем фыркнул, сморщив нос. — Думаю, тебе стоит принять душ. От тебя воняет.

Я вся покраснела. Я была в ярости и хотела многое сказать, но какой в этом смысл? Это только ещё больше меня унизит. Я уже проиграла эту битву.

Я развернулась, уже собираясь принять долгий душ, чтобы смыть с себя эту грязь, но он окликнул меня:

— Блэр.

Я остановилась и с опаской оглянулась на него через плечо.

— Какие твои любимые цветы? Чтобы я знал, какие вырывать. — Он подмигнул мне и расхохотался, и этот смех преследовал меня ещё долго после того, как я вернулась в дом, оставляя за собой следы из мульчи и разбитых надежд.

ГЛАВА 4

ЗАК

Жарко. Было так жарко. Огонь полз по моей шее и лицу, распространяясь слишком быстро, и его невозможно было остановить. Он собирался поглотить меня. Он собирался поглотить мою душу. Он горел и горел.

Время замедлилось до мучительных секунд, а боль стала вечностью. Я мог видеть только яркое пламя, а мои крики снова и снова наполняли мои уши.

Я собирался умереть. Я не мог спастись от огня. Я стучал по нему руками, стучал, стучал, и стучал... Но потом огонь погас, и я оказался на полу, моё горло саднило от криков, а душа разрывалась на части. Потому что боль никогда не прекращалась. Это врезалось глубоко в меня, душило до тех пор, пока я не перестал понимать, кто я такой, пока у меня не потемнело в глазах. Пока всё не потемнело...

Я резко открыл глаза. Блядь.

Это всего лишь воспоминание. На самом деле меня там нет... Меня там нет.

Но моё сердце бешено колотилось, как будто я был там, и я был уверен, что если снова закрою глаза, то снова услышу свои крики.

Это был чёртов кошмар.

Я сосредоточился на белой стене напротив того места, где сидел в своём кресле за столом, и старался дышать глубоко.

Я должен был догадаться, что встреча с Блэр после стольких лет станет для меня новым витком проблем. Я научился справляться со своей травмой, но встреча с человеком, который был в этом виноват, наверняка вернула бы всё на круги своя.

Я провёл руками по лицу, намеренно избегая шрама. Я могу справиться с этим. Я не позволю ей всё испортить. Я уже не тот, кем был три года назад. Я закалился и не чувствовал себя менее достойным, чем она. Я уже не был тем жалким дураком, который иногда тупо пялился на неё, несмотря на все её издевательства, потому что она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел. И она всё ещё была такой, даже больше, чем тогда, но это не имело значения. Она больше надо мной не властна.

Теперь я буду властвовать над ней.

Моя месть готовилась долгое время. Я вернулся из ада и добился успеха, потратив последние три года на тренировки, улучшение своей внешности и достижение положения в жизни, которое позволило бы мне сблизиться с ней, только для того, чтобы прийти сюда сегодня и показать ей, что в тот день она не победила. И это того стоило.

Я подошёл к окну и посмотрел на то место, где ранее забросал её мульчей. У этой сучки хватило наглости притвориться, что она сожалеет, но всё, чего она добилась, — это выглядеть фальшиво и жалко. Она не сожалела о том, что сделала со мной. Ей просто страшно, что я здесь и заставлю её заплатить за всё, но она может умолять о чём угодно. От этого будет только приятнее.

У меня вырвался смешок, когда я подумал о том, как она выглядела, покрытая всей этой мульчей. Совсем не похожа на избалованную принцессу с блестящими волосами, идеальной одеждой, ногтями и кожей. Я достал из кармана телефон и открыл сделанную мной фотографию. Я снова усмехнулся, глядя на её заплаканные глаза, едва различимые из-за мульчи вокруг них. Бесценно. Как раз столько унижения и деградации, сколько нужно. Ей ещё предстоит увидеть, что у неё есть все причины бояться меня, и она будет бояться.

Мой взгляд упал на её округлую упругую попку в этих крошечных шортах, и кровь прилила к моему члену.

Я хотел прикоснуться к этой попке и к каждому сантиметру её некогда недосягаемого тела. Я хотел войти в неё глубоко и заставить её смотреть, как это происходит, чтобы она помнила, что трахается с тем самым «неудачником», которого так презирала, и чтобы она увидела, что ничего не стоит. И это должно было случиться. Так или иначе, она будет моей.

И как только я с ней закончу, может быть, только может быть, я наконец обрету покой, которого так долго жаждал.

Я подошёл к небольшому письменному столу, стоявшему у кровати, и подключил телефон к зарядке. Моя комната была