какая. А так в лесу сгинет или лихие люди поймают, изнасилуют и убьют. Мы для неё добро сделаем, — проворковала женщина.

А в ответ тишина, неужели повёлся?

— Иди, иди к нему, пусть порадуется наш благодетель, — продолжала говорить елейным голосом.

Вот же сучка старая! Решила молодую девчонку под какого-то извращенца подложить. Придушила бы!

— Да куда я на ночь глядя? Он поди уже выпивши. Вот к утру протрезвеет, тогда и сообщу.

Сучья семейка, — хмыкнула я. Ну не отказываться же теперь от гостеприимства? Посплю хоть нормально, а заодно подумаю, как поступить.

Но оказалось, они не всё договорили.

— Так, она же не пойдёт добровольно, — прошептал мужик.

— Я ей утрицем чай свой успокоительный дам, будет аки ангел с улыбкой, — женщина захихикала.

— Смотри, не переборщи с травками, а то помню я твою улыбку, — мужик тихо засмеялся.

Вот же твари! Теперь точно накажу.

* * *

Спалось, на удивление, сладко. Чистое ароматное бельё, да ещё и вышитое. Видно, хозяйка мне своё любимое постелила, а может, из приданного, что осталось. В общем, я оценила.

Проснулась я рано, а сегодня ещё и с отличным настроением и предвкушением интересных событий. Хотелось посмотреть спектакль, а заодно сориентироваться по наказанию. Так оставлять не стану. Была бы на моём месте реальная беззащитная девчонка, быть ей изнасилованной каким-то престарелым мужиком, будь он хоть трижды барин.

Хозяйка меня не запирала, но я не торопилась выходить. Я всё прекрасно слышала, как она мужа выпроваживала, он всё же пытался её отговорить, не брать грех на душу. Но прогнулся на уговоры и ушёл.

Так же я слышала, как она возилась у печки, что-то бубнила, противно хихикала. Старая ведьма!

В голове уже зрел план мести. Но чем больше я его продумывала, тем больше перегорала. Я же, по сути, их одним пальцем могу уничтожить, как муравьёв растоптать. Может просто уйти? Сделать это могу легко, даже окно открывать не нужно. Просто подождать, как дверь откроется, и прошмыгнуть. Но что-то внутри меня не давало это сделать. Ладно, посмотрю, что за барин такой, может, сболтнёт что полезное.

Через полчаса дверь скрипнула. Я делала вид, что ещё сплю.

— Доброе утро, деточка, — елейным голосом проговорила хозяйка.

— Доброе, хозяюшка, — промямлила я, имитируя пробуждение.

— Ой краса-краса, — поцокала она. Поставила кружку с пойлом на стол, а сама направилась в другую комнату. Вернулась с большим гребнем. — На-ка волосы прибери.

Да, волосы за ночь растрепались.

— Ой, ты в одёжке спала? — укоризна в голосе. Видно, хотела, чтобы я одурманенная перед женихом в исподнем была. Чтобы разгорелся посильней.

— Так, сорочки же нет, да и прохладно, — я тоже намекнула на то, что одеяло она мне не дала, а укрывалась я тонким покрывалом, о другом тварь думала.

Скривив рот, женщина изобразила подобие улыбки.

— На-ка чайку выпей, взбодрись. День длинный предстоит, — если бы я не слышала разговора, то могла принять за заботу. Это если не брать в расчёт её глаза. Ведьма смотрела на меня со злостью. Скорей всего причина её поступка не в желании отдать долг мужа, а в простой женской зависти к молоденькой красотке.

Вручив мне кружку, она буквально нависла надо мной.

— Пей, пей, — проворковала.

Я могла бы отнекаться, ведь чай был с душком, в прямом и переносном смысле. Запах был, мягко сказать на любителя, приторно-сладкий с химическим каким-то послевкусием и это я даже не пригубила.

Ядов и дурмана я не боялась, нейтрализуется ещё во рту. Пересилив желание заставить её саму, выпить этот отвар, сделала глоток и скривилась.

— Горько.

— Ой, видно, полыни много положила, — соврала ведьма, но глаз дёрнулся. — Ещё глоточек, чтобы подействовало.

Я хмыкнула и сделала ещё глоточек. Действия, естественно, не было, но играть надо. Зная, что она от меня ждёт, стала блуждать по комнате глазами, чуть расфокусировав зрение, на губах появилась глупая улыбочка.

— Ещё глоточек, — хозяйка подняла мои руки с кружкой и буквально влила мне в рот ещё отвара.

Вот тварина, я на тебе теперь отыграюсь, — шире улыбнулась, но сейчас это не вызвало подозрения.

Играть одурманенную пришлось около часа. Хозяйка уже изнервничалась, глядя на меня. Но я не стала её сильно расстраивать, сидела и улыбалась, придумывая, что могу сделать с ней.

Наконец-то с улицы раздались звуки, кто-то громко крикнул «пр-р» и заржала лошадь. Пожаловал женишок недоделанный.

Ведьма тоже услышала, и молодой козочкой ускакала встречать гостя.

Ждала я недолго, в дверях показалась мужская фигура. Честно сказать, была удивлена. Я готовилась увидеть пузатого любителя выпить, одетого по-простому, сродни захолустью. Но в комнату зашёл высокий, худощавый франт в костюме и с тростью, даже пенсне на носу. Брезгливо осмотрел комнату, оттопырив нижнюю полую губу, поморщил нос и соизволил перевести взгляд на меня.

Поведение сразу изменилось, полные губы растянулись в улыбке, делая лицо похожим на рыбье. Одноглазая рыба. Я чуть не засмеялась, глядя, как он приблизил окуляр к глазу, и он стал больше.

— Прелестно, — протянул он и повёл носом, словно принюхиваясь.

Он подошёл поближе, стал меня рассматривать. Повеяло приторными духами. Я не знала, зачем я это позволяю, но, наверное, ждала каких-то действий, чтобы оправдать свою агрессию.

— Вы правы, она восхитительна и такая чистенькая, — Прохор Семёнович аж причмокнул. — Как цветочек из оранжереи. Угодили. Долг прощаю, — он облизнул губы и махнул тростью на хозяина дома. — И травки свои собери. Какая прелесть, молчит и улыбается, — он посмотрел на меня и оскалился как лошадь.

И тут он решил до меня дотронуться. Рука направилась к моему лицу.

— Руку убери, — грубо откинула её. — Ну что вобла старая, нафантазировал себе? — сняла маску обдолбанной дуры и посмотрела в глаза гостю.

Он не сразу понял, что происходит. А вот хозяйка охнула и стала пятиться к двери. Я глянула на неё, и она замерла.

— Тебе, ведьма, никто не позволял уходит, — сказала я.

— Что происходит? Это спектакль такой? — Прохор отошёл на шаг, на губах была кривая улыбка, а глаза лихорадочно блестели. Да этот извращуга возбудился от моей выходки.

— Ага, спектакль, — подтвердила я. — Сейчас поиграем, — у меня в глазах вспыхнули языки пламени.

Вспомнилось представление в трактире, что мы устроили с Мишей. Я подняла руку, на которой тут