– Я? Вас?! – Датош так изумился, что забыл про корабль. – Ага, сейчас…

Он оглянулся на берег и вдруг закричал:

– Деньги! Де-э-эньги! Здесь есть деньги-и-и-и!

Голос у него оказался настолько мощным, что наверняка достиг Горы Тысячи Голосов и стал тысяча первым.

– Деньги!

Байгал так рассмеялся, что чуть не наглотался воды.

– Датош, ну что ты кричишь? В таких случаях надо кричать «Помогите»!

– Эх, святой вы человек, мастер! Это на вашей горе заклинатели отзовутся на «помогите», а здесь кому какое дело до чужой жизни? Запомните, попали в беду у обычных людей – кричите «деньги»! За деньги спасут не только вас, но и вашу любимую собачку! – наставительно сказал Датош и вновь закричал: – Деньги! Кому нужны деньги?!

К удивлению Байгала, зов Датоша сработал. К ним поплыли сразу несколько лодок, а рыбаки даже чуть не затеяли потасовку за право вытащить их из воды. Датош выбрал ту лодку, что покрепче, залез в неё, помог забраться Байгалу, а потом долго и велеречиво благодарил рыбака, не забыв отсыпать обещанные деньги.

На берегу Байгала встретили Шона и Ганджур. Лица у них кривились, из покрасневших глаз текли слезы, а из груди вырывались всхлипы. Любой другой подумал бы, что ученики переживали за учителя, но Байгал знал: эти паршивцы едва сдерживались, чтобы не расхохотаться.

– Учитель, – они поклонились и нарисовали несколько узоров, от которых мокрая одежда Байгала вновь стала чистой и сухой. – Градоначальник готов принять вас.

– Хорошо, – кивнул Байгал. – Пока мы будем беседовать, подготовьте всё для поимки озерной демоницы. Из тех, что любят питаться силой мужчин и отслеживают жертву по запаху.

Шона и Ганджур переглянулись.

– Учитель, мы, конечно же, достанем одежду с запахом градоначальника, но где нам найти добровольца с угасающей жизнью?

Байгал раздумывал недолго. В конце концов, тот отступник, Тэхон, был бы рад исполнить свой долг по защите смертных.

Глава 5

Пробуждение было необычным. По моей груди скользили мягкие женские руки. Они щекотали шею, гладили ключицы. Это было очень приятно. Я повернулся удобнее, чтобы волшебные руки не останавливались. Над головой раздался серебристый смешок, и щеки коснулась мягкая прядь волос…

Пахнуло сыростью и чем-то тухлым.

Контраст неприятного запаха и необыкновенной нежности разбудил меня достаточно, чтобы потянуться навстречу незнакомке, ответить, наконец, взаимностью и увести подальше от неприятного запаха, чтобы предаться любви на мягкой кровати, а не на тоненьком соломенном матраце, который выдал Лянхуа…

«Минуточку-минуточку… Жесткий матрац, Лянхуа – это всё другой мир. Какая женщина? – сонно пробормотал внутренний голос, встрепенулся и заорал пожарной сиреной: – Тревога! Тревога!»

Я распахнул глаза.

Надо мной нависала отвратительная – предположительно, женская – рожа и довольно скалилась. Из распахнутой пасти торчали огромные, словно у саблезубого тигра, острые и ужасающе грязные клыки – они-то и пахли тухлятиной. Обладательница, похоже, понятия не имела о том, что зубы надо чистить, а перед свиданием желательно спилить, и с упорством осла пыталась поцеловать меня то в шею, то плечо. То есть не поцеловать – откусить от меня кусок!

Как человек с тонкой душевной организацией, я заорал на всех известных языках, вывернулся из объятий и, наткнувшись на рукоять шашки, изо всех сил ударил по страшилищу, ударил прямо в ножнах. Чудовище выпустило меня и, тряхнув головой, угрожающе зашипело. Я подобрался, готовясь отбиваться до победного конца, но в ту же секунду монстра снесло в сторону яркой вспышкой. Раздался пронзительный низкий вой, мелькнула сталь, за ней – струящийся голубой шелк. Вцепившись в шашку, как в спасательный круг, я шустро пополз на четвереньках в сторону выхода, пока два знакомых парня в голубом – Шона и Ганджур, кажется, – рубили нежить. Нежить сопротивлялась – стоял визг, во все стороны брызгала кровь, а от запаха мне страстно захотелось выпустить уху на волю. Но предаваться рефлексии и отмываться от мерзких слюней можно было и потом – сначала нужно было спасти шкуру.

Вопрос, откуда на мне роскошные, украшенные камушками и брошками тряпки, я тоже отложил. Мало ли какие вкусы были у нежити… Может, она была эстеткой и предпочитала красиво оформлять свою еду перед употреблением. И над тем, как её занесло в гостиницу для заклинателей, тоже можно было подумать позже.

Нежить тем временем не сдавалась: её отрубленные руки бегали за парнями по стенам и полотку, словно огромные пауки. Парни палили по ним белыми лучами прямо из ладоней. Вскочив на ноги, я пинком отправил извивающийся черный хвост в угол, дернул вожделенную занавеску, прикрывающую выход… и уткнулся прямо в Байгала.

Секунду мы смотрели друг на друга, словно мужик и медведь, столкнувшиеся в малиннике. Мой ступор разрушил незнакомый, завернутый в какие-то вонючие тряпки низенький пухлый мужичок, который выглянул из-за плеча Байгала, узрел битву и, позеленев, тут же спрятался обратно.

– А у вас там… нежить бегает, – выдавил я и на всякий случай прижался к стене у входа, чтобы не зацепило шальное заклятье.

Байгал заторможено ответил:

– М-м… Да-а? – и включился: растекся в обаятельной улыбке, взмахнул веером. – Ой, прошу прощения, Тэхон. Ты так крепко спал. Мы полагали, что не потревожим тебя. Кто бы мог подумать, что демоница залезет именно в твои покои? Наверное, ты очень вкусный, – он нервно и слегка неестественно хохотнул. – Как неловко, право… Хорошо, что талисман уберег тебя от укусов…

Веер, еще мгновение назад мелькающий перед носом, со стрекотом сложился и выстрелил в колыхнувшуюся за моим плечом тряпку. Я едва успел нырнуть вниз и откатиться подальше, только чужой шелковый рукав хлестнул по лицу. Раздался отвратительный хлюпающий звук, свист стали, пол дрогнул под тяжестью упавшего тела, и на весь этаж пахнуло разлагающейся рыбой… Чтобы хоть как-то спастись от невыносимого смрада, я сбежал вниз по лестнице. Там не пахло.

– Учитель! – завопили позади на два голоса. – Учитель, вы не пострадали? Простите, учитель!

– Ничего со мной не случилось и случиться не может. В конце концов, я защищаю вас, а не вы меня, – пропел Байгал и протер неизвестно как оказавшийся в его руке меч краем собственного наряда.

Даже с первого этажа я увидел: его заляпало кровью и внутренностями от макушки до подола пижонских одежд. Мужичок в вонючих тряпках потыкал носком неожиданно богатой туфли в то, что осталось от чудовища, и боязливо спросил:

– Она точно умерла?

Байгал спрятал меч в ножны, подал их одному из учеников, развернулся к мужичку, отчего с одежды во все стороны полетели кусочки нежити, и взмахнул веером, обдав все вокруг брызгами. На его окровавленном лице растеклась любезная улыбка:

– Вы сомневаетесь