это была первая настоящая улыбка за все их встречи.

— Жить.

Она сглотнула.

— Знаете, что я хочу? — спросила она, заерзав в постели.

Константин присел на край кресла рядом с ее кроватью. Долго смотрел на пол, спустя несколько секунд поднял взгляд на нее.

— Что?

— Я хочу гулять в парке и есть мороженое. А еще плавать в море или хотя бы в бассейне, загорать на солнце. Да почти все, что сейчас мне нельзя, — рассмеялась она. — А еще короткое платье и панамку. Такую, в которых ходят туристы. Ну вот платье и панамку я могу себе позволить прямо сейчас. Это же не запрещено?

Константин смотрел на нее с легкой улыбкой на губах.

— Нет, конечно.

— А еще хочу арбуз, дыню. И чтоб сок лился по рукам и лицо было липкое. Я хочу лето, — она сделала вывод.

— Хорошее желание. Но сейчас лето.

— Оно другое, — ответила Лея и отмахнулась.

Он потянулся к девушке медленно, без резких движений и поправил плед, сползший с ее плеч, чуть коснувшись белоснежной кожи.

Крошечный момент. Незначительный, если наблюдать со стороны.

— А на следующее лето я буду купаться в море? — спросила она чуть тише, чем собиралась, полностью выдавая свои мысли.

Лея замерла.

— Обещаю, — ответил вампир. — Сколько угодно.

Он сказал это спокойно. Без наигранного воодушевления. Без фальши. Не как утешение или сочувствие. А как факт. Словно он знал будущее и уже видел то самое следующее лето: с морем, солнцем, арбузным соком и девушкой в глупой панамке.

— Обещаете всем пациентам? — иронично спросила Лея, прищурившись, но голос дрогнул.

Константин чуть склонил голову. Его черные бездонные глаза вдруг стали совсем теплыми. Почти человеческими.

— Нет. Только вам.

Ответ был слишком простым. И очень опасным.

— Тогда… мне нужно будет выбрать панамку заранее, — сказала она, чтобы разрядить тишину. — У меня будет целый год на подготовку. Вы со мной поедете?

— Конечно, — ответил он, не задумываясь.

Лея чуть хрипловато засмеялась и отвела взгляд к окну.

— А вы умеете загорать? Я вот всегда сгорала на солнце.

— Не умею, — признался он.

— И что будем делать?

— В планировании отдыха мне придется довериться вам, — сказал он. — Вы будете моей проводницей по лету.

Лея снова посмотрела на него и впервые увидела, что в этом безупречном мужчине есть что-то уязвимое.

— Тогда начнем с арбуза. Летом, — прошептала она. — И мороженого.

Константин смотрел на нее, будто не мог насмотреться или хотел запомнить.

— Начнем.

Он не сдвинулся с места, его губы все еще были тронуты полуулыбкой, и в ней чувствовалась не просто вежливость или участие.

«Начнем», — эхом прозвучало внутри.

Начнем — это значит будет завтра.

Будет потом.

Будет следующее лето.

Лея опустила взгляд, ее ресницы дрогнули, в уголках глаз защипало, но не от боли, а от того, как сильно хотелось верить. В обещание. В мороженое. В дурацкую панамку. Тонкая, почти детская мечта превратилась в клятву, данную без свидетелей.

Константин встал, как всегда, почти беззвучно и посмотрел на девушку еще раз, прежде чем уйти.

— Отдыхайте, Лея, — сказал он. — Я зайду позже.

Она кивнула, но не ответила. Потому что не хотела случайно сказать: «Приходите скорее».

Дверь закрылась и почти тут же распахнулась.

Лея чуть приподнялась. Сердце дрогнуло. Но в проеме стояла не высокая фигура в темной водолазке, а тонкая девушка с рыжеватыми кудрями в свободной рубашке и джинсах.

— Алиса? — Лея моргнула, будто возвращаясь из сна. — Ты… что ты здесь делаешь?

— Вот спасибо, — фыркнула та, входя.

— Прости. Я просто не ожидала. Вы же с мамой собирались приехать вечером.

— Мы собирались, да, — подтвердила Алиса, пододвигая к кровати кресло. — Но потом мне пришло в голову, что ты можешь лежать тут одна, с капельницей, смотреть в потолок и грустить. А ты знаешь, я терпеть не могу грусть. Особенно твою.

Она села, небрежно закинув ногу на ногу, и внимательно посмотрела на сестру.

— Ну? Как ты тут? — спросила она чуть мягче.

Лея пожала плечами.

— Отлично. Палата хорошая. Врачи… — она запнулась. — Внимательные.

Алиса прищурилась, словно что-то уловила, но решила пока не лезть. Вместо этого она кивнула в сторону телевизора:

— А это что у тебя за ретро-плейлист? Уютно, как у бабушки дома.

— Мне нравится. Тебя привез Радомир?

Алиса вздохнула, демонстративно закатила глаза:

— Мама просила узнать, не нужно ли тебе что-то из дома. Книги, плед, твоя старая пижама с лимонами?

— Принеси мне сарафан, — сказала Лея почти шепотом и тут же переключилась на другую тему: — Вы поссорились?

— С кем? С мамой? Нет, конечно.

— Я не о маме спрашиваю.

— А о ком?

— Ты же поняла…

Алиса хмыкнула, закинула волосы на спинку кресла и села удобнее.

— Не хочу о нем говорить.

Они на секунду замолчали, а потом Алиса резко подалась вперед, обняла сестру, стараясь не задеть капельницу, и вдруг спросила:

— А тебе он… не показался странным?

— Кто? Радомир?

— Доктор Веллиос. Красивый, вежливый, тихий. Вроде идеальный. Но в нем… что-то не так, да?

— Почему ты так думаешь? — спросила Лея.

— Не знаю. Вот такие странные ощущения. Ты ничего не заметила?

— Нет, — девушка отрицательно покрутила головой. — Он просто… другой.

— Именно! — Алиса изобличительно вскинула указательный палец. — Как из другого мира.

— Наверное.

— Я тебе точно говорю, — для убедительности она несколько раз кивнула. — В нем что-то… не так. Он как будто из другого мира, — повторила и подалась вперед. — Я видела, как он выходил из твоей палаты, он словно плыл, а не шел. Робот — не человек.

— Почему ты так думаешь? — спросила Лея, стараясь скрыть внезапное напряжение.

— Не знаю, — Алиса пожала плечами и всматривалась в лицо сестры. — Ощущение. Он очень… сдержанный. Спокойный до мурашек. Смотришь на него, и тишина звенит.

— Он просто… другой, — тихо сказала Лея. — Не странный, не плохой. Другой.

— Вот именно! — с жаром подхватила Алиса. — Ни на кого не похож. Идеально вежливый, слишком собранный. Я рядом с ним чувствую себя,