покачала головой. – А… Роберт пусть утрется. Если у него есть твой номер, то, может быть, и мой, и адрес моей семьи, поэтому… вряд ли моя поездка приведет его к ним. – Она пожала плечами и с шумом выдохнула. – Какой дальше план, коллега? – На лице Билли застыла неестественная улыбка, словно у куклы.

Адам ответил не сразу.

Ее слова, попытки изобразить спокойствие и поведение в целом болезненно резали взгляд и слух. Билли, обычно живая, энергичная и искренняя, сейчас выглядела как оживший робот, который не знает, какую реакцию выбрать из списка заложенных в программу. И с этой ее защитной маской нужно было что-то делать, иначе она застрянет в ней надолго и подведет себя к еще большей опасности.

– Билли, послушай. – Он взял ее за руку. – Ты не одна. И неважно, ошиблась ты или поступила так, как должна была.

Растерявшись, Билли посмотрела на свою ладонь в его руке.

«Что… ты делаешь?» – промелькнуло в ее голове.

Но чем дольше Адам держал ее, тем стремительнее трещала по швам ее внутренняя защита, которую она в срочном порядке возвела за пару минут, чтобы не впасть в истерику на глазах у Миддлтона – ведь он просил сохранять спокойствие. Она и сохраняет – что еще ему нужно?

– Отпусти меня, – глухо проговорила Билли, пытаясь вырвать ладонь. – Адам, отпусти меня. – Но ее голос дрогнул, и рывок рукой получился не такой сильный, как хотелось бы. Скорее беспомощный и слабый, чем решительный и непримиримый.

«Отпусти, ты все усложняешь, отпусти меня!» – хотелось закричать Билли, но слова застряли в горле.

– Тише, – негромко сказал Адам, пристально глядя ей в глаза. – Ты в полной безопасности, но тебе необходимо выплеснуть эмоции, иначе ты не сможешь двигаться дальше. Если хочешь побить меня, накричать, разрыдаться или сделать еще что-нибудь – вперед. Только, пожалуйста, не веди себя так, будто ничего не произошло.

Он был прав. Билли сильно тянуло врезать ему. Хотя бы за то, что он делает: пристально смотрит на нее, уверенно, но спокойно держит за руку, не бросает наедине с этим страхом и своей заботой ослабляет всю ее защиту, которая ей необходима почти как воздух.

Билли давно привыкла к вынужденной обороне: казаться сильнее, чем есть на самом деле, и гораздо смелее, чем она могла себе представить. Одна против целого мира – избитый, но знакомый образ. Единственно возможная маска, которая прилипла к лицу, и Билли не была готова так просто расстаться с ней, потому что не умела выживать иначе.

– Адам, не надо. – Она продолжала сопротивляться на словах, но теперь не спешила вырываться. Сейчас Билли напоминала себе слабую муху, угодившую в варенье, но, вопреки опасности утонуть, глубоко внутри она отчаянно желала раствориться в этой беспомощности и облегченно выдохнуть, впервые в жизни махнув рукой: пусть все разрешится само собой и без ее активного участия.

Но это было невозможно.

Билли замотала головой: нет, нет и нет.

– Не дождется! – выпалила она и, дернув на себя руку, внезапно оказалась очень близко к лицу Адама. – Не дождется, – повторила Билли сквозь зубы, глядя ему в глаза. – Позвони ему и скажи, что он не дождется! – потребовала она, не пытаясь ни вырваться, ни отстраниться.

– Не дождется, – повторил Адам, не отрывая от нее взгляда. Наверное, не стоило находиться так близко к Билли. Но внутренний голос предательски молчал, как и все рефлексы, еще недавно сигнализировавшие об угрозе личным границам. – Он не подойдет ни к тебе, ни к твоей семье.

Билли не боялась показать страх, когда размышляла над фотографиями убитых девушек или когда увидела труп в диспетчерской. Но возможные последствия, грозившие ее близким, о чем она раньше всерьез не задумывалась, приводили ее в ужас, и он не выветрится с чашкой кофе или после долгой прогулки. Это был тот животный страх, который подталкивал к не самым мудрым решениям и действиям.

Но она замерла – перестала трепыхаться, как птичка в клетке, и подозрительно притихла, пока от прикосновения Адама по коже растекалось убаюкивающее тепло.

– Отпусти, – прошептала Билли и прикрыла глаза, из последних сил сдерживая рвущуюся наружу бурю. Пусть он ее отпустит, это ее вина, и ей с этим разбираться. Она не знала, каково это – полагаться на кого-нибудь еще. Не знала, как доверить кому-то свою защиту и все свои слабости.

Лучше сама. Лучше одна, как привыкла. Даже если это означает вновь остаться наедине с горечью сожаления. Даже если это спокойствие прервется, когда Адам отпустит ее и Билли станет в разы страшнее.

«Я справлюсь» – до боли знакомая мысль, которая стала главным девизом для всей ее жизни.

«Я справлюсь» – как бы ни было страшно, больно, тяжело.

– Адам, – она открыла глаза и посмотрела на него с мольбой.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – проговорил Миддлтон, опасаясь пошевелиться – ведь тогда он окажется еще ближе к ней. – И очень хочу помочь. Единственное, чего я не хочу, – чтобы ты наделала глупостей.

Медленно, но настойчиво Билли потянула ладонь на себя. Адам держал ее крепко, но не причинял боли. Сейчас они оба скорее напоминали двух людей, один из которых вот-вот сорвется в пропасть по собственной воле, а второй пытается остановить его от этой ошибки. Билли осознавала, что попытки Адама были направлены ей во благо, но, если он не отпустит ее, она сделает ему больно – по крайней мере, в таком состоянии она была готова на что угодно, лишь бы убежать. Прежде всего – от самой себя.

К счастью, зазвонил телефон Адама.

Миддлтон нахмурился: ответить или проигнорировать вызов? Но в этой ситуации, когда в любую минуту мог объявиться Андерсон или Лео с важной информацией, пропустить звонок было почти преступлением.

Мысленно выругавшись, Адам нехотя разжал пальцы и сел ровно.

– Мне нужно ответить, – предупредил он, с сомнением поглядывая на бледную Билли.

Никакой реакции не последовало.

Адам вздохнул – взять бы и выкинуть жужжащий телефон в окно ко всем чертям, – но вызов принял.

– Ты где? – гаркнул Лео. – Билли нашел? С ней все в порядке?

– Да, все… нормально. – Бросив взгляд на соседнее сиденье, он добавил: – Отвезу ее домой и приеду в офис. Что-нибудь удалось найти?

– Место, откуда он звонил.

Если до этого Адам приглядывал за Билли краем глаза, то после слов Холдена полностью переключился на звонок.

– А его не нашли? – Миддлтон затаил дыхание.

– К сожалению, до Рождества у нас полгода. Поэтому придется тебя разочаровать. Свалил, сволочь.

Адам беззвучно выругался и прикрыл глаза.

– Нашли телефон в одном из мусорных баков рядом с