не знаю, как мне это сделать. Я не хочу потерять ещё кого-то важного в своей жизни. Я уже потеряла мать. И хотя я не была особенно близка с отцом или братом, они всё равно были значимыми людьми в моей жизни. Их смерть полностью перевернула мою жизнь. Не думаю, что смогу сделать это снова, а с Габриэлем такой исход наиболее вероятен. Я не могу заставить себя сделать это. И уж точно не могу заставить себя втягивать ребёнка в подобную ситуацию. Я не допущу, чтобы моего малыша постигла та же участь, что и Паркера. Он, может, и сильный ребёнок, но сегодня я видела это в его глазах. Мальчику нужен отец, а Габриэль отнял у него этого мужчину. И всё во имя клуба.

Нет, мне нужно сосредоточиться, нацелиться на месть, а потом убраться отсюда к чёртовой матери.

К тому времени, как мы возвращаемся в клуб, всё уже начинает затихать. Вместо того чтобы зайти в бар, Габриэль сворачивает за угол и ведёт меня через вход для персонала, чтобы мы могли сразу пройти в нашу комнату. Это странно. Хотя он держит меня за руку так же, как и всю ночь, ощущения теперь другие. Как будто я связана, как будто он тянет меня за верёвку, а не держит за руку.

Я следую за ним с отстранённым принятием, понимая, что моё решение может противоречить моим поступкам последних нескольких дней. Но я не могу этого сделать. Я не хочу быть частью жизни байкера. Жить, чтобы удовлетворять его потребности и делать его счастливым, и чтобы меня отдавали его друзьям всякий раз, когда я его злила.

Как только мы оказываемся в нашей комнате, Габриэль отпускает мою руку, чтобы мы могли снять верхнюю одежду, перчатки и шапки. Мы оба раздеваемся до нижнего белья, и я поворачиваюсь к комоду у двери, чтобы взять полотенце. Мне нужно немного пространства, а горячий душ поможет избавиться от пронизывающего холода, который проник в меня до самых костей. Я не совсем уверена, что дело только в погоде.

Прежде чем я успеваю найти полотенце, я чувствую, как сильная рука Габриэля берет меня за локоть. Развернув меня к себе лицом, Гейб обнимает меня за талию и притягивает к себе. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отстраняюсь и прижимаю руки к его груди, давая понять, что говорю «нет». Но Габриэлю, похоже, всё равно.

Обхватив меня другой рукой за бёдра, он усаживает меня на комод, который начинает раскачиваться, когда он опирается на него, зажимая меня между собой и стеной. На этот раз мне некуда деваться, когда его губы накрывают мои, а пальцы запутываются в моих волосах.

По моей спине пробегает дрожь, пока я разрываюсь между электризующим ощущением от его губ, ласкающих мои, и желанием сбежать. Я не хочу этого, но, чёрт возьми, я не могу ему сопротивляться. Его язык проникает между моими губами, сплетаясь с моим, и он усиливает поцелуй. Я чувствую, как он твердеет между моих бёдер, как его член настойчиво упирается в меня.

В уголках глаз щиплет от слёз, пока внутри меня бушуют эмоции. Я ненавижу себя за то, как сильно хочу его, но ещё больше я полна решимости противостоять искушению. Я и так уже достаточно испортила себе жизнь. Я не могу продолжать в том же духе. Я всхлипываю, и слёзы начинают течь по щекам. Габриэль отстраняется, словно внезапно осознав, что я расстроена.

— Что случилось? — Спрашивает он, нахмурив густые брови, и в его голосе слышится беспокойство.

— Я не могу этого сделать, — шепчу я, всхлипывая ещё сильнее. — Я не могу быть с тобой. Что будет, если мы снова поссоримся? Что будет, если у нас снова возникнут проблемы? Ты просто отдашь меня своим друзьям? Будешь дрочить и смотреть, как они используют моё тело?

Беспокойство на его лице сменяется разочарованием. Я вижу по его глазам, что он считает меня дешёвкой. Может, я и была такой, но я искренне беспокоюсь из-за того, что он сделал, и ему придётся с этим смириться. Как я могу доверять ему в том, что он будет нормально строить отношения, если он показал мне совсем другое?

— Можно подумать, тебе это не понравилось, — бросает он мне в ответ, и его тон становится горьким. — Ты получила от этого удовольствие. Ты была такой чертовски влажной, когда они тебя так использовали. И сколько раз ты кончила? Не притворяйся, что ты просто несчастная жертва. Тебе это чертовски нравилось. Я знаю. Я брал тебя последний. И ты текла от собственного удовольствия.

По его тону я слышу, что он обижен на меня за это, пусть даже совсем немного, и от этого у меня болезненно сжимается грудь. Он не только решил отдать меня своим друзьям, чтобы они трахали меня так, как им заблагорассудится, и сказал, чтобы я отплатила им тем же, но и теперь он будет упрекать меня в том, что я получила удовольствие от сделки. Я в отчаянии стискиваю зубы, и слёзы льются ещё сильнее, когда я выхожу из себя. Это точно не сработает.

— Это не имеет значения, Габриэль, — шиплю я. — Так не ведут себя нормальные пары, — говорю я, возвращая ему его же слова, сказанные ранее сегодня вечером. Он хотел устроить мне нормальное свидание, но это всего лишь фантазия. Это не в его духе.

Я вижу, что перешла черту, когда на его лице отражается буря эмоций. Когда он говорит, его тон низкий и смертельно спокойный.

— Я стараюсь ради тебя, Уинтер, когда могу, но я никогда не стану нормальным. Я всегда буду таким — испорченным, ревнивым и вне закона. Как я могу быть другим с моим прошлым? Это всё, что я когда-либо знал. Я никогда не стану идеальным, напыщенным принцем вроде Дина Блэкмура, но я хочу тебя. Больше всего на свете я хотел этого в своей жизни. Ты моя, и я никому больше не позволю к тебе прикоснуться.

Напряжённость его голоса в конце его речи потрясает меня до глубины души, и я мгновенно сдерживаю слёзы. От искренности его слов у меня покалывает в кончиках пальцев рук и ног, а сердце бешено колотится в груди. Он указывает на фиолетовый синяк и царапину на своей щеке.

— Сегодня я подрался именно из-за этого. Парни отпускали комментарии, которые меня задели, потому что они не совсем поняли, что я им сказал в первый раз. Ты моя, и я сверну им шеи,