и было: две головы, выраставшие из широкого для девушки костяка груди. И каждая голова могла обидеться, если ей не достанется своей порции учтивости. Головки эти были не в маму, носаты и бровасты, волосы словно неприбранный пух, а тело у неё, или у них, было немного кривовато. Впрочем, она была по-своему интересна. По-своему. Ну, в антропологическом смысле.

Девушки расселись вокруг матери, и только младшая, продолжая чмокать леденцом, подошла ближе к Свиньину и стала обходить его по кругу, притом с пристрастием и без всякого намёка на вежливость разглядывая его со всех сторон.

— Мы все на четверть кровные, — заговорила старшая Лея, которой явно не терпелось, и она едва дождалась окончания официального знакомства. — А вы, шиноби, гой? Хотя я и по вашим волосам вижу, что гой. Вы очки носите не от слепоты, у вас стекляшки зелёные, просто глаза прячете, но я знаю, что они у вас не карие.

— Так именно, сударыни мои, — отвечал Ратибор. — Очки мне надобны скорей для красоты, так как глаза мои, не карие, прекрасно видят. И правы вы, я гой, ведь кровные не выбирают путь шиноби. К чему им это, когда наш путь непрост, извилист и, увы, недолог.

— Вы слышали, как он говорит?! — воскликнула одна из голов, кажется, Нира.

— Да, слышали, балда, — откликнулась младшая. — Мы же все тут.

— Вы же наёмный убийца? Да? — чуть шепелявя, произнесла та голова, о которой Ратибор думал, что зовут её Нуит.

— Шиноби выполняют разные заказы, — деликатно отвечал юноша. — И те заказы не всегда… убийства.

— Но ведь вы убиваете людей? Ну, если вам заплатят? — теперь с ним говорила вторая голова. По мнению Свиньина, Нира. Но он до конца уверен не был.

Молодой человек лишь развёл руками ей в ответ.

⠀⠀

⠀⠀

Глава шестая

⠀⠀

Это был бестактный вопрос. Но от столь молодых женщин он и не ожидал большого такта. В глазах всех их, даже в глазах самой маленькой, Ратибор находил бушующее любопытство. Видно, не баловали девиц путники особым разнообразием. А тут настоящий шиноби. Какой уж тут такт, если им всё так интересно.

— Наверно, это обидно — быть гоем? — заметила старшая с довольно едкой улыбочкой.

— Я никогда не рассматривал своё существование в подобном ракурсе, — отвечал ей Ратибор на сей раз слогом простым и понятным. — Путь шиноби — это путь мудрости, терпения и смирения. А обиды — это продукт страстей, завышенной самооценки и излишнего самомнения.

Тут младшая перестала лизать синий леденец и заметила с сарказмом, вовсе не присущим её нежному возрасту:

— Излишнего самомнения, — кривляясь повторила она прямо ему в ухо и продолжила: — Выпендриваешься, умник, да? Поставил кровных на место?

Однако на её замечание Ратибор ответить не успел, он лишь повернулся к ней, но тут заговорила Нира или Нуит, он ещё не определился с именами и расположениями голов. В общем, вопрос задала левая голова:

— И что же, может, вы и кровных убиваете?

И опять он не успел ответить, так как его опередили и на этот раз. Снова заговорила младшая:

— Нира, ты тупая. Как и всегда. Он же наёмный убийца. Наёмный! — она смотрела на свою сестру почти с презрением. — А кто будет платить за убийство гоя? Гоев убивают для развлечения или от плохого настроения. За деньги убивают только кровных.

— Отстань, дура, — огрызнулась левая голова, имя которой теперь Ратибор уже знал наверняка. Это была Нира, и она снова спросила у юноши:

— И сколько же вы берёте за работу?

И тут вторая голова Нуит посмотрела на первую, внимательно и, кажется, осуждающе. Мол, ну ты что? В самом деле, что ли?

А шиноби показалось, что всё это не простое, не праздное любопытство. Уж больно осмысленен был взгляд второй головы. И поэтому он сразу решил пресечь этот разговор:

— Пока я не беру подобные заказы.

— Ну а сколько, сколько стоит заказать кого-то? — шепеляво поинтересовалась Нуит.

— О дорогая госпожа, я не беру подобные заказы, так как уже при деле. И, дело взяв, я не возьму другого, пока мне не удастся покончить с первым.

— Ну хватит, девочки, — хотела было мать их закончить этот разговор.

Но Нира продолжала настаивать:

— Но цену-то, цену вы назвать можете?!

И теперь Ратибор не сомневался, что вопросы этой… этих… в общем, Ниры и Нуит вовсе не праздны. И ему пришлось ответить:

— Монет не меньше трёх десятков, за самое простое дело, попросит самый невзыскательный шиноби.

— Тридцать шекелей за самое простое убийство? — удивилась красотка Лея. Она взглянула на мать. — Маман, вы слышали? Тридцать шекелей!

На что мать её не нашлась, что ответить, но было очевидно: названная сумма удивила не только дочь, но и матушку.

Головы же молча переглянулись, и Ратибор заметил, что его информация и Ниру, и Нуит разочаровала! Видно, они рассчитывали на другие расценки.

А самая маленькая снова перестала лизать свой леденец и сказала на удивление серьёзно:

— А ведь я всегда говорила, что наш папашка занимается какой-то хренью. Шинкарь-богомолец, — она презрительно высунула язык, — это прошлый век. Даже хуже, это средневековье. Нужно ему менять профессию, нужно переходить на ниву политических убийств. Современная политика — это непаханое поле. Там столько денег.

— Мория! — остановила её мать, хотя в её словах и не было особой твёрдости. — Ваш отец не будет заниматься подобными делами. Это аморально!

— Это да, — неожиданно согласилась малышка. — Куда ему, — и тут же она уточнила: — Шиноби, так тридцать шекелей — это, как я поняла, э-э, нижняя планка?

Свиньину не хотелось продолжать этот разговор, но он был вынужден ответить, хотя бы из вежливости:

— Да, это только нижняя.

— А верхняя тогда какая? — не отставала девочка. Мелкая дрянь, она была настойчивой и вправду не была глупой.

— Зависит то от множества причин, — начал было он, но девочка его прервала:

— Пятьсот шекелей платят вам за ваши делишки? — и она повторила: — Пятьсот шекелей! Ну, шиноби. Бывают у вас такие гонорары?

И тут Ратибор оглядел всех присутствующих и понял, что все женщины ждут его ответа с большим интересом. С большим, большим интересом. И он снова вынужден был отвечать на вопрос, на который ему отвечать не хотелось:

— Заказав мне таких не попадалось, но о таких я слышал пару раз.

— Ну вот, всё и стало на свои места, — Мория подняла вверх леденец, а потом указала им на молодого человека. — Вот за кого тебе, Лея, нужно выходить замуж. А не за этого сутулого дурака Аарона