заплаканное лицо Элизы, а потом я вспомнила грязных мальчишек с грустными глазами и дрожью в голосе:

— Вы не видели нашего папу?

У меня внутри все вздрогнуло, связалось в узел, и рухнуло вниз. Какой же этот Дейк… кретин! Не могу даже подобрать более приличного слова. Пока семья ищет его, он тут с родственницами карасей развлекается!

Злость во мне смешивалась с чувством тревоги, мне хотелось подойти к мужчине и высказать все, что о нем думаю, но страх за собственную шкурку не позволял сделать этого. Мало ли на что способны русалки? А на что способен незнакомый мне мужик, гуляющий от жены? Плюнув на все это безобразие я отправилась дальше искать грибы, но месторасположение озера на всякий случай запомнила.

Второй бронзовый боровик ждал меня прямо по пути к тому месту, откуда я и вышла к озеру. Я даже постояла несколько секунд, раздумывая, как могла его не заметить раньше. Странно, вот же мои следы прямо рядом с ним… Ладно, не время думать о чудесах сего мира, вот-вот наступит ночь, а до темноты хотелось бы вернуться домой.

Я погуляла на небольшом участке леса еще с полчаса, ходя кругами, но каждый раз, возвращаясь на место, где проходила ранее, находила грибочек. Насобирать получилось восемь здоровых боровиков, с чем и отправилась домой. Надо будет в библиотеке найти хоть какую-то информацию о местных лесах, поскольку на зрение я никогда не жаловалась, а тут что-то прям чудеса творятся с этими грибами.

Темнота наступила внезапно, когда я, к счастью не заблудившись, вышла к своему огороду.

Корзинку оставила на кухне, намереваясь завезти ее завтра в таверну перед свиданием, и затопила баню. Пока вода грелась, смотрела на поленья у печи и думала, а не сделать ли так, как советовал Райн?

Почему бы и не сделать, решила я. Подхватила четыре полешка и отправилась во двор — разжигать костер между двумя квадратными камнями, найденными за домом. Кастрюлька встала на них как раз ровненько, в нее налила воды, засыпала крупу, и села прямо на землю — ждать пока сварится каша.

На шаги за забором даже не обратила внимания, мысли мои были у озера с русалками. Могла ли я когда-то подумать, что вообще хоть раз в своей жизни увижу нечто подобное?

— Рад, что мой совет не оказался бесполезным, — хохотнул Райн, заглядывая через забор. — Могу войти?

— Входите, — недружелюбно разрешила я.

— Что готовишь?

— Пока только кашу.

— Вкусно, — принюхался он, наклонившись над кастрюлей.

Я одарила мужчину скептическим взглядом — обычная вареная крупа не пахнет так, чтобы ей делали комплименты. В ночной тишине раздалось урчание живота. Не моего. Райн молчал, и ждал пока ему предложат присоединиться к ужину.

— Я принесу тарелки, — вздохнув, пошла в дом. На кухне взяла две тарелки, две ложки, половник, и не очень понимая собственных действий, вернулась к журналисту.

— Да я не… Хм, спасибо, — смущенно проговорил он.

— Умерший от голода мужчина в моем дворе — не лучшее для меня начало жизни в этом поселке. Вы ж и после смерти напишите такую статью, что меня все будут знать как убийцу.

— Я не пишу статей о них.

— Вот как?

— Черные новости не для меня, я больше по скандалам.

— И что же вы обычно пишете? Я-то знать не могу, мне же никто новостные листки не приносит, — многозначительно протянув слова произнесла я.

Райн хмыкнул.

— Подписка на новости закончилась вместе с Заирой Боон, но если ты жаждешь знать каждую сплетню о местных жителях, то я сам лично буду приносить тебе листки каждое утро.

— С чего это такая щедрость?

— Не оставляю попыток добиться от тебя сотрудничества.

— Вот как? И что же вы ждете?

— Как что, рассказы о жителях юга, конечно. Иженеву и Русалочьему будет ой как интересно знать, кто кого прогнал из дома, кто куда уехал в отпуск.

— А вы настоящий журналист, — не без презрения сказала я. — Каждую тряпочку прополоскаете, да?

Мужчина молчал, глядя на огонь. На мгновение мне показалось, что я заметила в его глазах глубокую печаль, и полное отсутствие интереса к чужим “тряпочкам”. Но лишь на мгновение.

— Ага, — усмехнулся он. — Это моя работа, а люди любят такое читать за завтраком, иначе им нечего будет обсуждать до следующего утра.

— И что же вы, прям каждый день находите что писать?

— Нахожу.

— Ничего не придумывая?

— Ни единой строчки.

Теперь пришел мой черед хмыкать. Надо же, а у Райна действительно заслуженный статус самого известного журналиста. Найти материал для статьи на каждый из десяти дней недели это еще уметь надо.

— Готово, — я сняла кастрюльку с огня, наполнила кашей тарелки и взялась за ложку.

— А масло?

Я кашу даже до рта не донесла, едва сдержалась, чтобы не шлепнуть ложкой Райна по лбу.

— Все потратила на пирог для вас, который вы не заслужили, господин Догрус.

Дальнейший ужин прошел в тишине, после которого Райн ушел. Зачем приходил, чего хотел?

Костер оставила догорать, тарелки унесла на кухню и отправилась в баню. Этот вечер стал самым лучшим за все время в Молоте! Горячий пар, горячая вода, дубовый веничек, которым пришлось париться как придется — самой не очень удобно хлестать себя по спине, но как есть. Вышла из бани распаренная и абсолютно счастливая.

Спала без сновидений, а утро началось с барабанного стука в дверь.

— Свежие новости! — кричал кто-то под окном. — Племянница Его Величества нашла жениха! Новости!

Черт бы побрал этого Райна! Ругаясь, натянула на себя платье, и быстро сбежала вниз, чтобы чокнутый журналист не перебудил весь поселок.

— Вы могли оставить эти свежие новости на крыльце, господин Догрус!

Мужчина впихнул листок мне в руки и ушел.

Часы показывали пять утра. Он больной что-ли? Кто будит людей в такую рань, и почему сам не спит?! Недовольно хныкая я вернулась в спальню. После баньки так хотелось поспать подольше! Ну подожди, Райн, я тебе устрою…

Додумать не успела, взгляд зацепился за крупный заголовок.

“В Иженев приезжает Просветитель! Каждый желающий может сходить на прием к Диорису Вейну в Дом советов. Пятый кабинет, Седьмой день Первой недели осени с восьми утра до пяти вечера”

Что это, если не судьба? Сон как рукой сняло, я стала вспоминать какой сегодня день недели, и с радостью поняла, что шестой! Да-да, в четвертый я была в городе… в пятый искала дрова… Сегодня шестой! Завтра я обязательно пойду в Дом советов, и если этого не сделаю, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Уснуть больше не удалось.