А вот когда Мирелла обмакнула веник в воду и принялась им размахивать, то в воздух стал искриться. Только присмотревшись внимательнее, я поняла, что искорки падают на пол и пытаются разбежаться в разные стороны, вот только тут же вспыхивают и гаснут.

— Пауки эти треклятые, каждую осень их полный дом! Напасть какая, — она снова размахнулась веником, моя юбка засверкала и я взвизгнула. — Не бойся, они не кусаются, шипят только надоедливо. Если бы не этот противный скрип, так бы и не прогоняла их, пущай живут.

— Скрип?

— Ну да, ты не слышала никогда? Мерзкий такой, аж в ушах звенит.

Я настороженно стала наблюдать за сверкающими синими огоньками. Кажется, в подвале был вовсе не портал… Сердце сжалось, руки опустились и пирог едва не соскользнул с тарелки.

— Ой, ты с угощением… Ну давай, проходи на кухню, я потом продолжу комнату обрабатывать. Идем, Алиска, чайник поставить надо, остыл уже давно. А ты чего грустная такая, случилось что?

— Да нет, бабуль, все хорошо. Была вот у господина Догруса, общалась с Элизой…

Я рассказала сплетню Мирелле, та принялась хихикать.

— Элизка еще в детстве была такой. Ничего не видит, ничего не слышит! Мы ей даже перед самой свадьбой говорили об особой “рыбалке” Дейка, так она и слушать не желала. Называла нас дураками, мол, с ума все посходили. Русалки-то они такие, коль поймают мужика какого, так на дно тянут и не отыскать потом его.

— Мне казалось, они мирные и добрые создания, — удивленно пробормотала я, вспоминая один мультик. — Красивые такие.

— Красивые не то слово, как говорят мужики, которых миновала смерть от рук озерных созданий, — Мирелла покачала головой, снимая чайник с печи. — Волосы густые, серебристые, глаза во! Синющие-е-е, ярче чем у эльфов! А уж одежку они не носят, чего на них и ходят любоваться… Ох, Алиска, сколько мужиков погибло в нашем поселке, не счесть! С моей молодости только двадцать парнишек пропало, только те кто постарше, и знают историю появления русалок в мире, стараются держаться подальше от озер.

— А что за история?

— Говорят, в другом мире был страшный закон, позволяющий топить девушек, которые обманули своего супруга. Вышла девка замуж, но полюбила другого и согрешила, за это ее топили в ближайшем озере.

— В другом мире? — у меня челюсть отпала, но я не могла не заметить задумчивого взгляда старушки, скользнувшего по мне.

— В Тетраории. Его никто никогда не видел, но оттуда иногда появляются порталы в наш мир, как наверное и из нашего туда. Вот один из них был видимо в каком-то из озер. По легенде, утопленницы случайно попадали в Молот, но в их душах зарождалась месть за свою смерть, с тех пор русалки губят мужиков именно нашего мира, раз обратно вернуться не могут. Или могут, и скачут туда-сюда. Им ведь все равно кому мстить, разве что женщин не трогают, да и не показываются им особо, прячутся.

Мирелла разлила чай по чашкам и тяжело опустилась на стул.

— Попробуйте, должно было получиться вкусно, — я подвинула к ней тарелку, все еще раздумывая о словах про портал. Если из озер есть порталы в Тетраорию, может ли там быть и на Землю? Или все-таки он находится в моем подвале? Я должна прочитать ту книгу о порталах, там наверняка есть хоть какая-то информация.

— Ой, Алиска! — старушка прожевала кусочек, жмурясь от удовольствия. — Какая вкуснота! Это что, из тех продуктов, что ты взяла?

— Не совсем, там еще сливочное масло, мука.

— Так просто?

— Ну да, это несложный рецепт на скорую руку. Правда понравилось?

— Да что же, я врать стану?

— Я хочу попробовать готовить что-то такое на продажу. Как думаете, нужно ли это кому-то? Будут ли покупать?

Мирелла даже моргать перестала.

— Продавать? Затея-то хорошая, но уж не в Русалочьем ее осуществлять.

— Я так и подозревала, — грустно вздохнула, глядя на пирог.

— Нас мало тут, человек пятьдесят осталось всего. Тебе бы в городе лавку какую открыть, только дорого это.

— Мне хочется пока просто попробовать, я не уверена, что смогу потянуть целую лавку. Может приготовить еще таких пирогов, да рассказать всем? Как думаете, есть ли у людей деньги на это?

— Есть-то оно есть, фермеры не бедствуют. Попробуй, отчего нет, а я кому смогу расскажу. Ой, подруге своей предложу! У нее праздник, сто лет исполняется старухе завтра. Вот сейчас пауков всех прогоню и пойду к ней. Сколько за такой пирог денег-то просить?

Я открыла и закрыла рот. Вот расценки как-то не обдумала… Принялась быстро вспоминать цены в продуктовой лавке, и решила, что готовое блюдо может стоить… Вот сколько оно может стоить, а?

— Пусть будет двадцать медяков, — произнесла я, с замершим сердцем. Сейчас как скажет, что это дорого! Мне нужно немедленно заняться расчетами, одна беда — бухгалтер из меня никудышный.

— Двадцать, так двадцать, — кивнула старушка. — Коробочка простого печенья в лавке у Антера стоит чуть дороже правда, но раз ты начинающая, то вполне приемлемая цена.

— А вы знаете Антера?

— Кто же его не знает! Это сын Пента ведь, вот только не общаются они совсем.

— Почему же?

— Пент думает, что жена ему изменила. Антер рос и с каждым годом все менее походил на отца. На мать он и вовсе никогда не был похож, а уж когда у мальчишки проявилась магия, то любому дураку стало понятно, что женушка Пента с кем-то спуталась. Правда, лесничий все же растил ребенка до пятнадцати лет, даже два года после смерти супруги, а потом отправил в академию и сказал, чтоб ноги его в Русалочьем не было. Антер вот отучился, отработал у герцога несколько лет, да решил лавку открыть. Дело процветает уж лет семь как, вот только с личной жизнью никак не складывается у него.

— Он никогда не имел отношений с девушками? — я сама не заметила, как покраснела, а вот Мирелла глянула на меня как-то странно.

— Были, Алиска, были. Только Антер ухаживал за ними, а потом рвал отношения. Думаю, это из-за того, что его родители друг друга не любили, а потом и отец выгнал… У мальчишки перед глазам не лучший пример семьи. А ты чего такие вопросы задаешь? Смотри, Алиска, я ведь тебе уже говорила быть поосторожнее с нашими мужчинами!

— Да ничего такого, бабуль! Просто интересуюсь, чтобы знать чуть больше о тех, с кем мне жить и работать. Я у Антера буду покупать продукты для кондитерской, должна же знать, кто он такой.

— А вообще-то… — Мирелла запила кусочек пирога чаем и