только женщины и дети, а все воины порублены вот на такие же кусочки, которые лежат в твоём блюде.

— И чем же они настолько провинились, что ты пришёл к ним домой и убил их?

— Они пришли ко мне домой и поработили людей. Я пришёл сюда вернуть их и наказать тех, кто это сделал. Наказание своё они уже получили и часть тех, кого они захватили в рабство, я вернул, остались только те, которые находятся у тебя. Ты поступил значительно умнее, чем вождь Степных Волков. Ты не отдал приказа нападать, а пригласил нас в свою ставку.

— Кто из рабов тебе нужен?

— Все, кого вы купили у степных волков.

— Ну что ж, садись, поторгуемся, — оскалился чёрный орк, указывая на место по левую руку от себя.

Я присел на указанное место, достал два портрета с объявлениями и отдал их Хану со словами:

— Прикажи их привести, хочу убедиться, что они живы.

— Хорошо, ответил он и показал подбежавшему орку бумажки. Тот кивнул и скрылся, а Хан отдал объявления мне.

— Угощайся, — указал он мне на еду и одна из орчанок тут же налила мне кумыса. Я сделал пару больших глотков, и взял большой жирный кусок мяса. Откусил так, что по моему подбородку потёк жир и принялся тщательно пережёвывать.

Доев этот кусок, я поблагодарил хана за гостеприимство.

— И что же ты хочешь мне предложить за десять великолепных рабов, хуман?

— За десять изнеженных задохликов, которыми являются аристократы, что находятся у тебя в рабстве, я готов тебе заплатить горсть чёрного жемчуга. Это значительно больше, чем ты заплатил за них.

— Да вашей хуманской ручкой, только росинки с травы собирать. Там того жемчуга на одного раба не хватит, — ответил Хан и орки поддержали его дружным смехом.

«Понятно. Этот орк умеет торговаться по общепринятым правилам, которым обучил меня Лагор, и похоже он отлично в этом деле разбирается. Что ж, придётся поторговаться», — подумал я и парировал:

— Пожалуй, ты прав. Моя горсть чёрного жемчуга как-то мелковато. Давай я тебе в твою огромную руку булыжников наложу? Хороших, степных, огромных! Столько наложу, чтобы ты всем своим могучим телом их почувствовал! Что б аж ноги задрожали! — орки засмеялись и даже старший шаман, что сидел по правую руку от Хана, усмехнулся.

— Этого добра у меня и так хватает. Хочешь я их тебе за горсть чёрного жемчуга продам? Причём за твою горсть хуманскую, а рабов себе оставлю.

— Благодарю за предложение. Обязательно им воспользуюсь, когда буду строить свой замок. Запомни, ты мне это пообещал. Только камней мне нужно будет очень много, а горсть чёрного жемчуга всего одна.

— Ты отвлёкся. Мы обсуждаем сделку про рабов или про камни?

Торговались мы с ним около двух часов, и оскорбления сыпались всё жёстче и жёстче, а градус между нами накалялся всё больше, до тех пор, пока не достиг своего максимума:

— Да ты совсем обнаглел, лягушка криольская! — выкрикнул я. Хан Степных Рысей зарычал и стал наклоняться ко мне, всё ближе поднося своё огромное лицо к моему, а орки, которые нас окружали, принялись неспешно доставать оружие и скалиться.

Глава 18

Орочьи степи. Ставка хана Степных Рысей.

Назвав Гырхана криольской лягушкой, я оскорбил не только его, а всё племя Степных Рысей. Раз Хан лягушка то и они тоже. Но лягушка — это ещё полбеды, криольская лягушка — это самый край. Хуже оскорбления для орка придумать просто невозможно. Дело в том, что орки считают криольскую лягушку самым бесполезным живым существом в мире. Она не питается насекомыми. Она не уничтожает гнуса. Сама покрыта ядовитой слизью, и есть её поэтому нельзя. Но хуже всего что эта лягушка питается травой, которая лечат степных лорхов. Другими словами, по мнению орков это создание в принципе не должно существовать. И я только что назвал их Хана именно этим бесполезным существом.

Все Ущербные взялись за оружие, маги приготовились формировать заклинания, и все они вроде как незаметно перетекли в боевую формацию. Гырхан зарычал и пригнулся ко мне так близко, будто собирался откусить мне голову. Я же в ответ просто провёл по его вспотевшей морде двумя пальцами, а затем показав ему, что они мокрые, демонстративно потёр их, о большой палец со словами:

— Ты весь даже слизью ядовитой покрылся, лишь бы не уступать мне.

Этими словами я объяснил своё оскорбление, и оно перестало быть таковым. Именно поэтому оскал Хана степных рысей плавно перетёк в улыбку, а, стоящие вокруг орки, тихо похихикивая вернули оружие на место.

— Что ж твоя взяла. Бросьте на угли клеймо должника! — Приказал Гырхан своим оркам, и кто-то из них скрылся в его шатре, а когда он вышел, держа в руках металлическую палку с клеймом на конце, Хан степных рысей бросил на неё быстрый взгляд и гаркнул:

— Не эту, дурень, а ту, что в моём сундуке лежит! — глаза орка расширились от удивления, но перечить он не посмел, поэтому убежал в шатёр и вернулся с другой показав её хану прежде, чем бросать в костёр, тот кивнул. Только после его одобрения клеймо оказалось в горящих углях.

— Вот Тебе моя последняя цена. Хочешь принимай, не хочешь не принимай, но продам я этих рабов, только за неё. Ты в течение десяти лет, каждое лето, будешь приходить в эту ставку и торговаться со мной. У меня будут товары, которые ты захочешь купить, но задёшево я их не продам. Так что, готовь много денег. Ты согласен?

— Согласен. Я могу их забрать? — Кивнул я на десятерых рабов, которых привели по приказу Хана.

— Чтобы ты помнил о своём долге, я поставлю на тебя клеймо, только после этого ты сможешь забрать этих людей.

— Куда ставить будешь? — поинтересовался я.

— На левое предплечье.

Я расстегнул рукав рубашки и закатал его, затем положил руку на стол и произнес:

— Ставь.

Хану тут же поднесли раскалённые клеймо. Он приложил его к моему предплечью, но у меня не дрогнул ни один мускул на лице. Я смотрел ему в глаза будто железо было комнатной температуры, а не раскалённое докрасна.

Когда он убрал клеймо, на моей руке остался глубокий ожег на месте которого тут же начал вздуваться пузырь. Разумеется, я могу и отключить боль