очистить зрение.

Лоскутные крылья расправились, когда оба Титана наклонились вперед, готовые атаковать.

Флаффи-младший завыл, когда он пнул песок у моих ног, еще один разрывающий звук отдался эхом, но у меня не было времени посмотреть вниз.

Я подняла руку и направила острый конец кровавого жезла вверх на зверей.

Титаны завизжали.

Я уже бежала, спринтовала по песку — жезл поднят высоко.

Крылья захлопали, и они выстрелили ко мне, вспышки черного.

Легкие тяжело дышали, мой бок пульсировал, я качала ногами, песок брызгал, когда я спринтовала изо всех сил.

Воздух свистел.

Я уклонилась от сметающих когтей и замахнулась тяжелым жезлом обеими руками, как бейсбольной битой.

Белая горячая агония смыла мой уже испорченный бок, когда их когти полоснули меня — они визжали мне в лицо — я кричала в ответ. Наш тон был плоским. Моцарт не полюбил бы это.

Черные крылья громко били, когда все трое из нас споткнулись — я зацепила их обоих своим замахом, и боль взрывалась внутри моей груди, когда моя сила активировалась. Моя кровь была внутри них, пожирая.

Титаны упали на колени, пена текла из их губ.

Я схватилась за свой бок — липкая кровь хлынула из глубоких борозд от когтей, которые идеально совпадали со следами львиных когтей, покрывая мои пальцы жидкостью.

Бульканье Титанов стихло, связки рвались, когда они посмотрели на меня в унисон.

Восемнадцатилетняя Мэри Шелли подмигнула мне, когда она писала Франкенштейна.

Я попятилась.

Некуда бежать — стальные ворота все еще были опущены. Раунд не закончился, и электрические линии гудели вверху — я не могла убежать прыжком.

Мои раны пульсировали.

Я теряла слишком много крови.

Я споткнулась о кровавый песок, прочь от монстров и моих собственных неудач — к Флаффи-младшему — хрюкая сквозь боль.

Стадион был мертв в тишине.

Бросив свой жезл — он зашипел, превратившись в лужу крови — я упала на колени рядом с Флаффи-младшим, повернувшись, чтобы не давить на Никс.

Он все еще лежал на животе, тяжело дыша.

Слизь и… что-то острое было разбросано позади него. Наполовину покрытое песком, было невозможно сказать, что это, с моим ограниченным зрением.

У меня не осталось времени, чтобы выяснить это.

Я схватила его морду и посыпала поцелуями его лицо.

«Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя», — прошептала я, мантра спадала с моих губ, слезы лились из моих глаз.

Титаны визжали позади меня.

Я провела рукой по ноге, по засохшей кровью чешуе Никс. Слова, шепот, мольбы — я даже не была уверена, что я говорила.

В детстве я всегда думала, что умру в холоде, одна в Монтане, окруженная монстрами человеческого рода, голодная и слабая, совсем одна.

Вместо этого я погибну, любимая многими, и моя смерть начнет апокалиптическую войну — обе мысли были утешительными.

Я окунула пальцы в кровь, и жезл затвердел в моей ладони. Я воткнула его в песок и поднялась, опираясь на Флаффи-младшего.

Лучше умереть, сражаясь с монстрами, чем жить, съеживаясь у их ног.

Что-то мягкое двинулось у моего бока.

О, мой Бог.

Флаффи-младший поднялся на ноги с громким хлопающим шумом — он возвышался надо мной, его голова была выше моей. Он открыл рот, и звук, который прогрохотал из него, был прямо из моих воспоминаний.

Это был ужасающий шум из задней части зверинца.

Хлопки отдались эхом, придатки двигались, ярко-голубые перья мерцали.

Флаффи-младший заревел громче — величественные крылья выступали из его спины.

Матерь Божья.

Мурашки взорвались по всему моему телу.

Август ошибался.

Флаффи-младший был одним из редких существ, которые линяют, и он только что отрастил крылья — они были потрясающих оттенков блестящего синего, прямо из преданий.

Я на самом деле связалась с лошадью, и все стало понятно, он действительно был не самым умным.

Он был полукровкой — наполовину собака, наполовину Пегас.

Его размах крыльев был по крайней мере тридцать футов, больше, чем у Титанов, его перья были великолепны.

Флаффи-младший наклонил голову низко, как будто спрашивал меня, готова ли я, решимость и любовь звучали через нашу связь.

Его намерения были ясны.

Он нагнул свое тело низко на песок, чтобы я могла забраться на него. Держа свой кровавый жезл вытянутым, чтобы не порезать его случайно, я взобралась на его спину.

Я сидела у основания его толстой шеи, оседлав его, как лошадь.

Он поднялся на полный рост.

Крылья хлопнули вниз, воздух свистел — мы резко взлетели над пропитанным кровью песком.

С моей более высокой точки обзора мир двигался в замедленной съемке.

Зевс стоял на конце своего подиума, одетый в белое, держа свой жезл — Аид сдвинулся и теперь стоял с Цербером, блокируя путь Зевса, черная тога тянулась, туман клубился у его ног.

Боги золотой эпохи — столкнувшись — в эти трагические современные времена.

Оба были заморожены, их головы откинуты назад, когда они смотрели на меня.

«Узрите». Голос Аида звучал с гордостью, когда он широко поднял руки. «Наследницу прославленного Дома Аида!»

Зевс вздрогнул.

Заставь Спарту бояться тебя, дочь.

Визг отдался эхом, когда оба Титана поднялись с песка, чтобы встретить нас в воздухе — их черные лоскутные крылья развернулись широко, и они парили, пальцы ног тянулись по песку — Флаффи-младший залаял, громовое, бушующее предупреждение.

Светящиеся крылья били быстрее вокруг меня.

Толпа задохнулась.

Мы поднялись выше, пока не зависли чуть ниже купола электрической сетки.

Титаны соответствовали нашей высоте, паря в пятидесяти ярдах, монстры в небе.

Сила заслуживает того, чтобы ее увидели.

Далеко-далеко, маленькая девочка освободилась от веревки возле полуразрушенного трейлера. Она побежала в лес, перелезла под забором и рухнула в поле полевых цветов.