— Как вы познакомились?

— Он давний приятель моего отца и приехал на его похороны. Потом он часто приезжал к нам в имение. Мы много говорили, гуляли по парку. Он был очень мил, дарил мне подарки, а потом признался в любви и просил моей руки.

— Почему вы решили пожениться в Сен-Марко?

— Это я так захотела. Мадлен так много рассказывала мне о столице, а у нас тут есть дом. Антуан всегда во всём со мной соглашается, а Луиза сказала, что устроить свадьбу в городе очень разумно. Можно пригласить больше именитых гостей, здесь легче заказать красивое платье и пригласить лучших музыкантов.

Марк задумался, а потом перевёл взгляд на супругу.

— Ты заметила на свадьбе что-то подозрительное, моя дорогая?

— Ничего, — покачала головой она. — Гости собрались в храме святой Гертруды. Там действительно были непростые люди, даже придворные и две фрейлины. Жених очень нервничал, но при этом выглядел счастливым. Госпожа де Рокруа всё время суетилась и переспрашивала у своей камеристки: привезли ли цветы для украшения стола в доме, поставили ли белое вино на лёд, хватит ли трёх бочонков на всех, если белое будут пить больше, чем красное. Потом приехала карета и появилась Ортанс. Она была бледна, но я подумала, что она просто взволнована. Когда началась церемония, барон де Кларен смотрел на неё влюблённым взглядом, баронесса промокала платочком глаза и выглядела счастливой. А потом Ортанс упала, де Кларен подхватил её на руки и унёс. Он был напуган. Баронесса уехала с ними. Когда мы с Флореттой приехали в их дом на улице Плюща, там всё было украшено цветами и лентами, бегали слуги, столы были накрыты. Пахло марципанами и жареной дичью. Марк, всё действительно было подготовлено к свадебному пиру! Мы вошли, и управляющий сказал нам, что Ортанс умерла. Я слышала рыдания де Кларена, и видела через дверь в гостиной лежащую в кресле баронессу. Вокруг неё суетились две служанки, смазывая ей виски душистым уксусом. Флоретта сказала, что нам лучше удалиться, и мы ушли.

— Значит, ты полагаешь, что у баронессы и жениха не было дурных намерений? — уточнил он. — Тогда что с похоронами?

— Там тоже было много цветов, ими был окружён весь гроб. Баронесса рыдала, а де Кларен был бледен и разбит. Я говорила, что они пригласили менестреля, чтоб тот пел жалостливые баллады о несчастных девицах. Это выглядело очень романтично и печально.

— Теперь вспомни о том, кто лежал в гробу. Ты сказала, что это была женщина?

— Да, с такими же локонами, как у Ортанс. Её лицо было закрыто вуалью.

— Тебе не показалось это странным?

— Нет. С момента смерти… вернее… — она бросила смущённый взгляд на Ортанс, — ну с того дня, когда она будто бы умерла, прошло немало времени. Погода стояла тёплая. Я ещё подумала, что эти цветы были нужны, чтоб заглушить запах.

— И не дать кому-то приблизиться к гробу.

— Возможно.

— Ты уверена, что в гробу лежало тело женщины, а не кукла?

Она задумалась и кивнула.

— Все смотрели на неё. Кто-то мог бы заметить любую фальшь. Хотя, там было довольно сумрачно. Мне ещё кое-что показалось странным. На руках у неё были тонкие шёлковые перчатки. Но я опять же подумала, что прошло несколько дней и на её руках могли появиться какие-то пятна.

— Это могла быть живая женщина, прикинувшаяся мёртвой?

— Нет. Она не дышала. Кисея на её лице была такой тонкой и лёгкой, что шевелилась бы при малейшем дыхании.

— Она была в том же свадебном платье. Ты не заметила, может, оно было немного мало или велико?

— Нет, хотя в какой-то момент мне показалось, что она стала ниже ростом, но я смотрела со стороны ног и потому пропорции могли исказиться.

— И кого же они похоронили? — пробормотал он. — Кстати, тело увезли в поместье? — спросил он.

— Нет, её похоронили там же, на кладбище святой Гертруды.

— Но почему? — внезапно возмутилась Ортанс. — Я наследница баронов де Рокруа и они должны были похоронить меня в нашем фамильном склепе!

— Может, это потому, что они хоронили вовсе не наследницу де Рокруа, — негромко произнёс Венсан.

— Кто-то из гостей спросил об этом, — припомнила Мадлен, — и баронесса сказала, что поместье не принадлежит ей, и она не собирается туда возвращаться, но хочет иметь возможность часто навещать могилу своей любимой девочки. Кладбище святой Гертруды очень приличное, там чисто, много красивых памятников с каменными скульптурами. Там хоронят уважаемых людей, потому этот ответ всех удовлетворил.

Марк на какое-то время задумался. Все смотрели на него, и, наконец, он кивнул.

— Я возьмусь за это дело сам. Его нужно расследовать, найти посредницу и похитителей. И узнать, кто была та женщина в гробу и что с ней случилось. Но для того, чтоб начать следствие, мне нужны основания. Мадемуазель де Рокруа, вы желаете подать жалобу королю на своего похитителя?

— Нет, — неожиданно заявила она.

— Вы уверены? — переспросил он.

— Этот человек её запугал! — воскликнула Мадлен, снова сердито взглянув на де Нера.

— Я его совсем не боюсь, — возразила девушка. — Он не причинил мне вреда, даже когда я оказалась в его власти, а теперь, под вашим кровом, что бы он мог мне сделать? Я понимаю, что отчасти сама виновата в том, что случилось. Я бросила его в тот момент, когда он нуждался в моей поддержке, чем вызвала его обиду…

— Но… — начала было Мадлен, однако, Ортанс поспешно положила ладонь на её руку.

— Не нужно. Он и без того пострадал, и не сделал ничего плохого. Я не стану требовать для него наказания. Пусть всё останется, как есть. Я просто хочу вернуться домой и забыть обо всём.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво проговорил Марк, а потом взглянул на Венсана. — Тогда сделаем так. Ты сам заявишь о похищении, признаешь свою вину и согласишься принять наказание, однако, выразив раскаяние, попросишь о том, чтоб преступники, склонившие тебя к этому преступлению, так же были наказаны. Тогда суд учтёт твой отказ от первоначальных намерений, то, что ты по своей воле вернул девицу и доложил о шайке похитителей. Думаю, что тебя приговорят лишь к покаянию и компенсации,