— Я не имею права злиться на Вас, Ваше Высочество. Вы прекрасно слышали, что я думаю о Леонарде. Я не понимаю, почему вы продолжаете намекать, будто я хочу быть с ним.

— Может быть, потому что я жду, что вы скажете мне что это не так? Я не понимаю вас и мне нужно знать, чтобы не продолжать думать о вас двоих… вместе, — пронзительный взгляд его ярких глаз сбил меня с толку и ошарашил не меньше, чем сказанное. — Вы не могли объяснить мне всё тогда, когда я увидел вас с Леонардом в его кабинете?

— Не могла, — ответила я прямо. — Я обманывала Леонарда, чтобы получить его помощь.

Принц жёстко хмыкнул, направляя коня влево, и я последовала за ним. Вскоре мы добрались до небольшой поляны, освещённой полной круглой луной, с которой прекрасно просматривались все подходы.

Я спрыгнула на землю прежде, чем Его Высочество успел подойти — слишком волновалась, не зная, как поведу себя рядом с ним. Хотя прикосновение всё равно было неизбежно, и совсем скоро.

— И как, получили? — холодно спросил он, привязывая лошадей и даже не взглянув на меня. Я не сразу поняла, о чём речь, а потом вспомнила наш разговор.

— Вы спали с ним ради этой цели? Вы отсутствовали всю ночь, оба, я проверял много раз.

В его голосе звучала такая злоба, что я невольно обернулась, пытаясь уловить феромон кронпринца, но почти в первый раз за все время мне повезло — ветер был таким сильным, что уносил его запах прочь.

— Нет, я не спала с ним… сейчас. Только однажды, семь лет назад, — ответила я резко, готовясь к ссоре. — И я бы хотела закрыть эту тему. Если вы решите поднять её при людях, моя едва восстановленная репутация может быть уничтожена в одно мгновение. Хотя, конечно, если это ваше желание, вы можете сделать это когда угодно. Вы — будущий монарх.

— А вы моя верная подданная… только на словах, — тихо произнёс он. — Почему вы не сказали мне об отпечатке звука? Отвечайте, Миолина.

Последнее — уже приказ. В голос Его Высочества вернулась привычная власть.

— Потому что тогда вы бы остановили меня, — я тоже начала заводиться. — Вы бы защитили свою родственницу, просто отослав её.

— И разве это плохо? Решить всё без сцены, без конфликта? Или ваша громкая месть настолько важна, что вы решили рискнуть всем?

Яд в его голосе был невыносим.

— Она в любой момент могла рассказать всё кому угодно, могла отослать отпечаток звука в газеты. Как вы думаете, что было бы со мной после этого?! — я повысила голос, понимая, что Его Высочество нарочно выводит меня на эмоции.

Именно этого он и добивался.

— Неважно! — рявкнул он не менее громко. — Я бы не позволил исключить вас из Отбора, и постепенно все закрыли бы глаза на эти слухи!

— Я не смогла бы так дальше жить! — острая боль пронзила грудь. — Думаете, легко, когда бывшие друзья переходят на другую сторону дороги, увидев вас? Когда каждый встречный считает, что имеет право оскорбить, а некоторые, как Гелена де Рокфельт, даже ударить? Когда собственная семья молчит, потому что семья, уничтожившая тебя, слишком могущественна?

— Нужно было просто рассказать мне!

— Я не хотела мирного решения! Не хотела! Сколько можно терпеть, сколько можно позволять ей выходить сухой из воды и не нести последствий? Я не могу дышать, не могу спать, не могу не думать, а вы хотите, чтобы я жила так ещё годы, боясь, что она снова уничтожит меня? Почему я не имею права защищаться?

От душевной боли горький комок встал в горле, глаза защипало, будто в них насыпали песка, но я сдержалась, отвернувшись, тяжело дыша, понимая, что этот разговор никогда не получился бы спокойным…

Моих плеч коснулись широкие горячие ладони, и я вздрогнула, осознав, что он стоит прямо за моей спиной. Прикосновения были легкими, поглаживающими, словно я — напуганное животное, которое нужно успокоить.

— Вы можете использовать меня для своей защиты, Миолина, — произнёс он тихо, прямо мне в затылок.

Голос Его Высочества напоминал его прикосновения — мягкий, тёплый, слишком непривычный для него.

Хватит слабостей!

Я шагнула вперёд — мужчина не удерживал меня, хотя по раздражённому выдоху я поняла, что ему это не понравилось.

— Я не всегда согласна с вашими методами, Ваше Высочество. И не хочу быть должна. Вы и так сделали для меня больше, чем следовало.

Момент слабости отступил, и я наконец могла дышать свободнее. Даже попыталась натянуть на лицо подобие улыбки.

— Опять… — он закатил глаза. — Опять вы закрываетесь, опять притворяетесь. Вы можете быть нормальной, можете не скрывать эмоции от меня? Хватит изображать благодарность и этот треклятый контроль, никто нас не видит!

— Вы мой начальник, Ваше Высочество, будущий монарх. Вы правда ожидаете, что я должна приходить к вам по каждому пустяку, плакать, жаловаться, рассказывать о своих бедах? — я резко развернулась, подняв бровь.

— Да, тёмные боги, я именно этого и ожидаю! — взорвался он. — После всего, что между нами было, я жду, что вы, как нормальная женщина, придёте и попросите о помощи, зная, что у меня больше возможностей. Что расскажете о своих страхах, зная, что я хочу вам помочь, хочу отдавать. Это так много? Невозможно?

— Вы мой будущий король, и вы собираетесь отослать меня, как только женитесь, — он уже набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но я продолжила раньше. — Вы мне не отец! Не муж и даже не любовник.

— Сейчас я официально ваш жених, Миолина, — рыкнул он, делая шаг вперёд, но я не отступила, лишь подняла голову, чувствуя, что мы готовы убить друг друга взглядами.

— Мы оба знаем, что это лишь формальность, Ваше Высочество, хотя я искренне благодарна вам за включение в Отбор. На деле же мы — чужие люди. Я просто хочу сохранить хотя бы видимость дружеских и рабочих отношений, а ваши требования и ожидания...

Хотелось сказать, что они ненормальны, но я прикусила губу, понимая, что это уже похоже на оскорбление. Не то чтобы Его Высочество не употреблял ко мне те же самые слова.

— Чужие люди… — он недоверчиво покачал головой. — И что теперь? С восстановленной репутацией вы собираетесь искать жениха при дворе? Кто это? Лорд Александер?

К чему вообще этот дурацкий допрос?!

— Может, и буду, — честно ответила я.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. О чём думал Его Высочество, я не знала, но сама осознавала, что из-за Каэлиса Арно перестала видеть других мужчин, будто их просто не существовало. Он же,