Цезаря Фликермана сияла, как всегда, тем особенным светом, который бывает только в Капитолии — ослепительным, искусственным, слегка болезненным для глаз. Софиты заливали сцену потоками белого и золотого, аудитория жужжала от нетерпения, камеры парили над головами как голодные стервятники, готовые ловить каждую эмоцию, каждое слово, каждую капельку драмы.

Цезарь был в своей стихии. Его костюм — на этот раз ярко-фиолетовый с золотыми вставками — отражал свет так, что казалось, будто ведущий сам излучает сияние. Волосы, окрашенные в тон костюму, были уложены в причёску, которая бросала вызов законам физики и хорошего вкуса одновременно. Улыбка, отработанная за двадцать лет в эфире, была безупречной.

Рядом с ним за длинным столом расположилась панель экспертов: бывшие гейм-мейкеры, аналитики, пара победителей прошлых лет. Все они были здесь, чтобы в деталях просмотреть и обсудить первый день Семьдесят пятых Голодных игр для миллионов зрителей, которые жаждали крови, драмы и объяснений.

— Леди и джентльмены! — голос Цезаря разнёсся по студии, и аудитория затихла, как по команде. — Какой день! Какое начало! Семьдесят пятые Голодные игры стартовали с взрывом действия и драмы, которые оставили нас всех — да-да, даже меня! — в полном изумлении!

Он повернулся к своим гостям, и его глаза блеснули тем особенным блеском, который появлялся, когда речь заходила о чём-то по-настоящему интересном.

— Брутус, давай начнём с тебя. Ты стоял на той самой платформе, когда сам был трибутом, ты знаешь, каково это — ждать гонга. Что ты думаешь о первых минутах? О резне у Рога?

Брутус — массивный мужчина, чьё лицо было картой из шрамов и морщин — кивнул с той медлительностью, которая выдавала человека, привыкшего, что его слова имеют вес.

— Классическая резня, Цезарь. Карьеры доминировали, как и ожидалось. — Он сделал паузу, и его глаза сузились. — Но были моменты, которые напомнили нам всем, почему никогда — никогда — нельзя недооценивать победителей из других дистриктов.

— О? — Цезарь подался вперёд, всем своим видом изображая жадный интерес. — Я жажду подробностей!

— Пит Мелларк, — произнёс Брутус, и имя повисло в воздухе, как приговор. — Пекарь из Двенадцатого. Он убил двоих наших — из Второго дистрикта — в первые же минуты. И сделал это так... — он поискал слово, — ...эффективно. Точно так же, как на своих первых Играх.

Зал зашумел. Зрители перешёптывались, камеры крутились, ловя реакции. Цезарь поднял руку, призывая к тишине.

— Да! Пит Мелларк! Давайте освежим память для тех, кто забыл — а я уверен, таких немного! — что происходило на предыдущих, Семьдесят четвёртых Играх!

Экран за его спиной ожил, разделившись пополам. Слева — кадры с прошлых Игр, которые смонтировали в полнометражный сериал для тех, кто любил пересматривать это жестокое шоу: Пит у Рога Изобилия, его движения текучие и смертоносные, Кэто и Марвел падают один за другим. Справа — свежие записи: та же грация, та же эффективность, те же результаты.

Когда видео закончилось, в студии воцарилась тишина — та особенная тишина, которая бывает, когда люди видят что-то, что заставляет их заново пересмотреть свои предположения.

Цезарь нарушил молчание первым:

— Кларисса, — он повернулся к женщине с перламутровой кожей и волосами, которые медленно меняли цвет от синего к зелёному, — ты работала гейм-мейкером двенадцать лет. Многих из нас удивила его оценка — всего семь баллов. Что произошло?

Кларисса наклонилась к микрофону, и её голос был задумчивым:

— Я думаю, Цезарь, мы стали жертвами собственной забывчивости. На тренировках Мелларк демонстрировал... посредственность. Камуфляж. Узлы. Базовые навыки выживания. Мы смотрели на это и думали: «Ну, может быть, его успех на прошлых Играх был удачей. Адреналином. Стечением обстоятельств». В то время как победителей прошлых лет превозносили на каждом углу.

Она покачала головой, и в этом жесте было что-то похожее на самоиронию.

— Мы забыли главное правило: профессионалы умеют скрывать свои истинные способности до того момента, когда это начинает иметь значение.

Марк, молодой аналитик с татуировками, которые светились в темноте, энергично закивал:

— Абсолютно! Посмотрите на логику его размышлений. На Семьдесят четвёртых Играх он показал себя слишком ярко с самого начала. Стал первоочередной целью. Каждый карьер знал, что его нужно устранить первым. В этот раз он сыграл иначе — понизил свой профиль, заставил всех думать, что он уже не та угроза. А потом, на арене... — он щёлкнул пальцами, — бум. Напоминание.

— Такой себе жестокий урок, — Цезарь подытожил с улыбкой, — никогда не недооценивайте победителя!

Аудитория одобрительно загудела.

— Но давайте поговорим об альянсах! — Цезарь переключился на другую тему с лёгкостью фокусника, который достаёт из шляпы нового кролика. — У нас сформировались две основные силы. Карьеры — Энобария, Бруто, Кашмир, Глосс и ещё один боец из Второго — контролируют Рог Изобилия. Классическая стратегия, правильно, Брутус?

— Правильно, — подтвердил тот. — Захватить центр, контролировать припасы. Они сильны, хорошо вооружены. Но они потеряли двоих в первый час — и обоих от руки одного человека. Это должно было ударить по боевому духу. Карьеры не привыкли проигрывать так рано.

— А теперь другой альянс! — экран за спиной Цезаря сменил картинку, показывая группу Финника. — Финник Одэйр, Китнисс Эвердин, Джоанна Мейсон, Битти, Уайресс и Мэгс. Шесть человек, весьма разношёрстная компания, надо сказать. Кларисса, почему они объединились?

Кларисса задумчиво постучала пальцем по столу:

— Любопытная деталь — они все носят один и тот же знак. Сойку-пересмешницу. Это заставляет задуматься: может, альянс был спланирован заранее? Может, между ними существовала договорённость ещё до начала Игр?

Цезарь приподнял бровь — жест, который он отточил до совершенства:

— Заранее спланированный альянс! Интригующе! Но разве это не нарушает правила?

— Технически, — вмешался Марк, — нет правила, которое запрещало бы трибутам договариваться до Игр. Но это... необычно. Особенно для Квартальной бойни.

— Итак, — Цезарь развёл руками, обращаясь к камере, — у нас есть две силы! Карьеры — традиционные, сильные, они держат под контролем центром арены. И альянс Сойки — разнообразный, загадочный, явно имеющий собственную повестку дня. Битва между ними обещает быть эпической!

Он выдержал драматическую паузу.

— Но не забудем об одиночках! Семеро трибутов действуют сами по себе. И среди них — наш непредсказуемый Пит Мелларк!

Экран показал серию коротких клипов: трибуты-одиночки, прячущиеся в джунглях, испуганные, голодные, отчаянные. А потом — пустое место, где должен был быть Пит.

Ничего. Темнота. Листва.

— Вот