— Сегодня прекрасно светит Юпитер. Ты, хам, даже не знаешь, что у тебя над головой! Это такое расстояние, что, если бы тобой, мерзавец, зарядить пушку и выстрелить, ты летел бы до него со скоростью снаряда миллионы и миллионы лет.

Я. Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»

ДОС «Немезида-17», спасательная капсула Насти Чистовой, 12 июня 2028 года, 22:50

— Н-да, натюрморт… — только и сказал Орлов, увидев труп и то, что его окружало.

Игорь с трудом сдержал смешок, отчего-то фраза Константина показалась необычайно удачной, прямо-таки достойной юмористического шоу. Да и сам «натюрморт» уже не казался таким жутким, как час назад. Опьянение от технического спирта — вроде и приняли-то всего ничего — не выветрилось за недолгую прогулку по коридорам «Немезиды».

— Как ты её обнаружил? — спросил Костик.

Игорь объяснил, ничего не скрывая. Лишь его капсулу можно было покинуть, не дождавшись результатов голосования — все остальные шлюзы блокировались автоматически. Он и покинул, чтобы сходить в «исповедальню», получить инструкции с Земли, провести последнюю перед отстыковкой проверку систем жизнеобеспечения в капсуле выбывающего участника. И вручную, без автоматики, отправить проигравшего в полёт к поджидающему «шаттлу».

— Значит, пока мы там паримся… — начал было Константин, но не стал заканчивать фразу, махнул рукой Игорю: продолжай, мол.

Игорь продолжал: ничего из запланированного сделать он не успел, даже не добрался до «исповедальни», — увидел распахнутый люк шлюза, удивился, заглянул, а там…

— Понятно, — сказал Орлов. — Надо бы заснять всё это непотребство. Переносная камера у тебя в хозяйстве есть?

Игорь кивнул — есть, мол. Стационарных камер на «Немезиде» было много, но всё-таки не хватало, время от времени приходилось их демонтировать и переносить на новое место. И камеры, установленные в спасательных капсулах, отсняли только кульминацию первого, самого волнующего голосования, а затем Игорь, следуя инструкциям с Земли, собственноручно их демонтировал. Насколько он понял, напряжённые, взволнованные лица участников шоу, ожидающих своей участи, при последующих операциях показывали в записи… А на крайний случай имелась портативная переносная камера.

— Вот и займись, — сказал Константин приказным тоном. — А я в кают-компанию, кое-кто ещё там, попробую заняться физиогномикой по методе Ламброзо… Только люк в коридор задрай изнутри.

— И что потом?

— Что, что… Отправим запись на Землю, будем ждать указаний. У меня нет полномочий заводить всех по одному в каюту и устраивать допрос третьей степени. И пока что никому ни слова, разумеется.

— Но… — начал было Игорь.

— У тебя есть другие предложения? — перебил Орлов.

— Нет, но… А вдруг он ещё кого-то…

— Старайся пореже находиться в одиночестве. И спиной ни к кому не поворачивайся — больше ничего посоветовать не могу. А завтра, на «переделе», съезжайся с кем-нибудь. По-моему, Ирунька на тебя с ба-а-а-льшим интересом смотрит.

Ирина… Она не просто «смотрела», Игорь не раз наносил ей визиты после отбоя, благо жила девушка в своей каюте тоже одна. Да и она частенько заглядывала на огонёк… Естественно, во всех случаях камеры были отключены. Изображать «любоффь» для миллионов любопытствующих, сидящих у экранов? Нет уж, увольте…

Но для Орлова пришлось выдвинуть другой резон.

— Съезжайся… — произнёс Игорь без энтузиазма. — Но с чего мы взяли, что стрелял «он»? А если «она»? Никого исключать нельзя…

Орлов посмотрел на него долгим и несколько странным взглядом. Ответил коротко:

— Ты прав. Нельзя. Никого.

И поплыл по коридору, ловко перебираясь от одной скобы, торчащей из переборки, к другой. Участники шоу уже неплохо научились передвигаться в невесомости, но в первых трансляциях с орбиты их нелепые телодвижения наверняка изрядно веселили публику…

Игорь же застыл на месте, тупо рассматривая тянущийся вдоль стены пучок кабелей. Смысл слов и взгляда Константина дошёл с запозданием: никого — значит, никого. Значит, и его, Игоря, нельзя исключить из кандидатов на роль убийцы. А если ещё немного поразмышлять на эту тему, то получится, что больше всего возможностей безнаказанно совершить убийство на борту «Немезиды» именно у него…

У Игоря Проскурякова, ненавидящего свой космический псевдоним «Звёздный».

Там же, чуть позже

Действие спирта прекратилось неожиданно. Вернее, не прекратилось, но перешло в полную свою противоположность: дурашливая весёлость напрочь исчезла — взамен пришли вялость, лёгкая головная боль и полное нежелание что-либо предпринимать. Больше всего Игорю сейчас хотелось очутиться на койке в своей каюте, и ничего не делать, ни о чём не думать, хоть ненадолго обо всём позабыть…

Он возвращался всё по тому же коридору всё к той же спасательной капсуле — не принёсшей спасения Насте Чистовой. С каждым преодолённым метром пути движения Игоря замедлялись, и когда до шлюза осталось всего ничего, стало ясно: он не хочет снова туда войти. Абсолютно не хочет…

Усиливалось дурное, совершенно иррациональное убеждение: Настена жива, и всё происходящее — жестокая шутка сценаристов; он, Игорь, на самом деле знает далеко не о всех замаскированных камерах, и очень скоро почтеннейшая публика сможет полюбоваться его испугом — когда якобы застреленная девушка оживёт и протянет к нему окровавленные руки…

Сам понимал — полный бред, формат шоу никак не допускает подобных сценарных вывертов, но ничего не мог с собой поделать…

Злился на Орлова: какого чёрта тот отправил Игоря сюда в одиночестве?! Это, в конце концов, не его работа — фиксировать на видео место преступления и труп. Пусть сам берёт камеру и сам снимает… Игорь почти уже утвердился в этом решении, но потом зримо представил взгляд Костика, забирающего камеру из его подрагивающих рук, — и набрался-таки решимости пересечь шлюз.

На мёртвое тело он не смотрел — лишь на его изображение на экранчике камеры.

И показалось… Нет, не показалось… Игорь медленно-медленно поднял взгляд.

Настя Чистова вновь шевельнулась — едва заметно.

Фу-у-у… Так и спятить недолго. Это всего лишь слабые потоки воздуха, вызванные движениями самого Игоря, шевелят труп, в невесомости — обычное дело…

И в этот момент один из кровяных шариков, повинуясь тем самым потокам, коснулся комбинезона Игоря и тут же прилип, размазался по рукаву… Желудок отреагировал мгновенно — жестокими рвотными спазмами. Некоторое время Игорь боролся с ними, уже не обращая внимания, что снимает камера, — и всё-таки вышел из этой борьбы победителем.

Подышал широко распахнутым ртом, запоздало выключил запись. Заговорил, обращаясь к трупу:

— Ты мертва. Очень жаль, что так получилось, но ты мертва. А я жив. И нечего тут шевелиться…

Настя, естественно, ничего не ответила. Но сзади раздался звук, заставивший Игоря подпрыгнуть — вернее, подпрыгнул бы он при нормальном земном притяжении, здесь же совершил кульбит, немыслимый нигде, кроме