на узор на той металлической пластинке, которую Ф’нор нашел в Форт-Вейре. На которой упоминалось про огненных ящериц. Смотри, – он провел пальцем по символам, которые когда-то читались как «эврика», – то же самое слово, клянусь. И оно явно было добавлено позже остального рисунка.

– Если это вообще можно называть рисунком, – с сомнением проговорила Лесса. – Но, думаю, ты прав. Но почему надпись сделана именно в этом месте, и вон в том тоже?

– Эта комната таит в себе множество загадок, – нараспев произнес Фандарел. Он открыл дверцу шкафа, слегка повозившись с магнитной защелкой, несколько раз снова закрыл ее и открыл, рассеянно улыбаясь, и лишь затем заметил странный предмет на полке в глубине. Издав удивленный вздох, он снял с полки неуклюжую штуковину.

– Осторожнее, а то убежит, – усмехнулся Робинтон.

Хотя напоминавшее трубку устройство было длиной с мужскую руку, оно, казалось, полностью скрылось в огромных ладонях ощупывавшего его поверхность кузнеца.

– Похоже, они умели соединять металл без швов. Гм… Тут какое-то покрытие. – Он взглянул на Ф’лара. – Примерно как мы покрываем большие котлы. Для защиты? Но из чего оно? – Он взглянул на верх трубки. – Стекло. Превосходное стекло. Чтобы сквозь него смотреть? – Он повозился с легко поворачивавшимся блестящим стеклышком, закрепленным на маленькой полочке у основания прибора, и приложил глаз к отверстию в верхней части трубки. – Ничего не видно, кроме света. – Он выпрямился, хмуря брови, и глухо заворчал, будто включая в работу шестеренки у себя в голове. – Недавно Вансор показывал мне один почти совсем выцветший чертеж устройства, – он легко коснулся расположенных на трубке колесиков, – которое увеличивает предметы в сотни раз. Но требуется немало времени, чтобы сделать линзы, отполировать зеркала… Гм… – Снова наклонившись, он крайне осторожно поиграл с ручками сбоку трубки, быстро взглянул в зеркало, протер его грязным пальцем и посмотрел еще раз, сперва напрямую, потом через трубку. – Потрясающе. Я вижу все несовершенства стекла. – Не обращая внимания на восхищенно наблюдавших за ним остальных, он вырвал с собственной головы короткий жесткий волос и поднес его снизу к трубке, над зеркалом, поперек маленького отверстия. Снова осторожно повернув ручку, он радостно взревел: – Смотрите, смотрите! Это всего лишь мой волос, но какого он теперь размера! Видна каждая пылинка, каждая чешуйка, обломанный кончик! – Вне себя от радости, он подтащил к устройству Лессу, чуть ли не силой прижав ее голову к окуляру. – Если нечетко видно, покрути эту ручку.

Лесса послушалась, но тут же, удивленно вскрикнув, отпрянула. Робинтон тут же занял ее место, опередив Ф’лара.

– Невероятно, – пробормотал арфист, поиграв с ручками и быстро взглянув для сравнения на реальный волос.

– Можно мне? – спросил Ф’лар столь многозначительно, что Робинтон лишь улыбнулся, словно извиняясь за свою дерзость.

Ф’лару тоже пришлось сравнить увиденное с образцом, чтобы поверить. Волосок превратился в жесткую веревку, на которой поблескивали пылинки и виднелись тонкие разделительные линии между чешуйками.

Подняв голову, он повернулся к Фандарелу и тихо, словно боясь лишиться хрупкой надежды, спросил:

– Если есть способ настолько увеличивать мелкие предметы, может, есть и способ приблизить далекие, чтобы их можно было рассмотреть как следует?

Ф’лар услышал, как судорожно вздохнула Лесса, и почувствовал, как затаил дыхание Робинтон, но взгляд его был устремлен на кузнеца, словно умоляя того дать желанный ответ.

– Полагаю, должен быть, – сказал Фандарел после показавшихся невероятно долгими раздумий.

– Ф’лар? – (Он увидел побелевшее лицо Лессы, застывший в ее глазах ужас, ее испуганно выставленные перед собой руки.) – Ты же не хочешь отправиться к Алой Звезде? – Голос ее был едва слышен.

Он схватил ее за руки, холодные и напряженные, и привлек к себе, будто пытаясь утешить, но слова его были обращены в большей степени к остальным:

– Наша задача, господа, всегда заключалась в том, как избавиться от Нитей. Так почему бы не решить ее раз и навсегда там, откуда они являются? Дракон может переместиться в любое место, нужно лишь показать ему, как оно выглядит!

* * *

Очнувшись, Джексом сразу же понял, что он не у себя в холде. Он отважно открыл глаза, боясь не увидеть ничего, кроме тьмы, но над ним простиралась сводчатая каменная крыша, в центре которой искрилась полная корзина светильников. Мальчик облегченно вздохнул.

– Все хорошо, малыш? Грудь болит? – Над ним склонилась Манора.

– Нас нашли? С Фелессаном все в порядке?

– В полном. Он сейчас ужинает. Так как твоя грудь, болит?

– Моя грудь? – Он вспомнил, где и как поранился, и сердце его замерло. Но Манора не сводила с него взгляда, и он осторожно проговорил: – Нет, спасибо… что спросила.

Еще большее замешательство вызвало у него урчание в животе.

– Думаю, тебе тоже стоит поужинать.

– Лайтол на меня сердится? А предводитель Вейра? – несмело спросил он.

Манора добродушно улыбнулась, пригладив его растрепанные волосы.

– Не волнуйся, лорд Джексом, – мягко сказала она. – Разве что услышишь пару суровых слов. Лорд Лайтол был просто вне себя от беспокойства.

Джексом представил себе невероятную картину, как один Лайтол выходит из другого, и оба стоят рядом, одновременно подергивая щекой.

– Однако я бы не советовала снова куда-либо отправляться без разрешения, – негромко рассмеялась Манора. – Теперь это особое развлечение для взрослых.

Джексома больше всего беспокоило, знает ли Манора про ту трещину, про то, что мальчишки подглядывают за яйцами, и про то, что там побывал и он. Он едва не умер от страха, ожидая услышать, что Фелессан сознался в их преступлении, но потом сообразил, что, по ее словам, самое страшное, что их ждет, – это просто выговор. Маноре всегда можно было доверять. И если она все знает, но не сердится… Но вот если она не знает, а он ее спросит, то она может рассердиться…

– Ты нашел те комнаты, лорд Джексом. На твоем месте я бы теперь гордилась.

– Комнаты?

Улыбнувшись, она протянула руку:

– Мне кажется, ты проголодался.

Ощущая прикосновение ее теплой мягкой ладони, Джексом последовал за ней на балкон, огибающий весь спальный уровень. Судя по плотно задернутым занавескам спален, было уже поздно. Очаг в центре притушили, у одного из столов сидели и шили несколько женщин, Увидев Манору и Джексома, они улыбнулись.

– Ты сказала – комнаты? – вежливо, но настойчиво повторил Джексом.

– Кроме той комнаты, которую вы открыли, были еще две и развалины ведущей наверх лестницы.

Джексом присвистнул.

– И что там, в этих комнатах?

Манора негромко рассмеялась.

– Я никогда еще не видела мастера-кузнеца столь взволнованным. Они нашли какие-то странные устройства и всякие стекляшки, в которых я вообще ничего не понимаю.

– Комната Древних? – восхищенно проговорил Джексом, только теперь осознав масштабы своего открытия. А он