на месте от нетерпения и подскочила к отцу, повиснув на его могучей руке. – Отец, позволь, чтобы Лизабет жила со мной в комнате! Пожалуйста! Мне так скучно засыпать одной, ни с кем не поболтав на ночь.

Учёный улыбнулся и потрепал дочь по плечам:

– Надеюсь, ты не забыла спросить у Лизабет, желает ли она делить с тобой комнату?

Лиза очень смутилась:

– Что вы, это будет не слишком удобно, я… Мне нужно будет найти какую-нибудь работу в городе, поэтому на первое время я поселюсь в таверне или сниму угол у кого-то из местных.

Магистр критически оглядел новую ученицу с головы до ног, его глаза при этом превратились в узкие тёмные щёлочки, губы были презрительно поджаты, словно он размышлял – а не ошибся ли он тогда, в Фоллинге, сделав юной волшебнице слишком заманчивое предложение. Девушка неосознанно поправила лямку сумки, которая давно натёрла ей правое плечо и норовила всё время съехать на образовавшийся синяк.

– Мы должны поговорить, – отрывисто сказал он. – Чуть позже.

Принц Коджо моментально подхватил под руку взволнованную дочь:

– Не беспокойтесь, магистр Тэрон, мы как раз хотели пойти и проверить, как Ника справляется с уборкой в комнате без своей многочисленной прислуги.

На этот раз краской залилась красавица Моника:

– Папа, это обязательно было говорить при всех?

Она стремительно вылетела в коридор, её шёлковое платье струилось и развевалось, и Лиза невольно подумала, что южанка похожа на порхающую стройную бабочку или экзотическую красную птичку, одна из которых была изображена на красочном гобелене, что висел в одном из коридоров Академии.

Дверь закрылась. Лизабет и магистр Тэрон остались вдвоём. Девушка почувствовала, как её ноги наливаются тяжестью, а спину, которую она старалась держать ровно, сводит от напряжения. Тэрон резко развернулся и прошёлся взад и вперёд, сцепив руки в замок так, что побелели костяшки пальцев:

– По правде говоря, не ожидал увидеть тебя здесь. Так скоро.

– Простите, – промолвила Лиза. – Мне пришлось…

– Мне не нужны объяснения, – оборвал он её резко, подняв узкую ладонь. – Ты здесь. И с этой минуты ты под моим покровительством. Поэтому будешь слушать меня и делать то, что я скажу. Так будет продолжаться до тех пор, пока ты не научишься защищаться самостоятельно. Со своей стороны я обещаю, что приложу для этого все усилия. Для того, чтобы обучалась ты быстро и эффективно. И у моего способа обучения будут… побочные эффекты. Временные. Совместимые с жизнью полукровки вроде тебя. Ты выдержишь эти затруднения.

Ей показалось, будто сердце, тревожно толкавшееся под рёбрами, перетянутыми ремнями сумки, замерло, а затем ухнуло куда-то вниз живота. Она схватила ртом воздух, чтобы поспешно, порывисто выдохнуть единственное слово:

– Полукровки?.. – Лиза почувствовала, как пол – отличный отполированный пол из дубовых ромбиков паркета – поплыл у неё перед глазами.

Магистр оказался рядом, придержал её за плечо, затем помог снять тяжёлую сумку и усадил на стул. Девушка помотала головой:

– Нет, это какая-то ошибка, – у неё не хватило дыхания даже на то, чтобы выговорить «магистр Тэрон». – Должно быть, всё это ошибка, как и моё пребывание здесь. И ваше приглашение… Вы с кем-то меня перепутали.

– Перестань! – он рывком придвинув к себе стул и уселся напротив ошарашенной Лизабет. – Скажи ещё, что ты не знаешь об этом! Это завершит моё представление о людях, как…

Он осёкся, бросил быстрый взгляд в сторону окна. Девушка сидела, закрыв руками лицо и тихо бормотала:

– Простите меня… я не знала. Я догадывалась, что со мной что-то не так, но… Нет, это невозможно, – она отняла руки от щёк, набралась храбрости посмотреть в лицо не знающему пощады магистру этой странной Академии, что вгрызалась коридорами и потайными комнатами в самые Вечные горы. – Мой отец – лекарь из Фоллинге, он потомственный маг, но он человек, а моя мать…

Магистр Тэрон тяжело вздохнул и перебил её:

– Твой отец – эльфийский некромант по имени Гаэлас, а твоя мать, Сония Диэль, как видно, не сочла нужным посвятить тебя во всю эту историю. Вы, люди, отличаетесь потрясающей способностью к созданию катастроф на своём жизненном пути!

Глава 16.1.

Отличительной особенностью в наследовании внешних признаков у полуэльфов является сцепленное с полом характерное повторение остроконечной формы ушей у особей мужского пола, в то время как самки, рождённые человеческими женщинами от эльфов, имеют округлые уши и внешне практически неотличимы от людей. Данный факт сильно затрудняет идентификацию самок полуэльфов в человеческих поселениях, поскольку требует проведения специальных процедур и отбора крови подозреваемых для анализа.  (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Почему я должна вам верить? – после долгого молчания проговорила девушка.

Она рассеянно разглядывала грубую каменную кладку возле стрельчатого окна и думала о том, что вся её жизнь рассыпается в считанные минуты, как тонкий слой старой штукатурки, рвётся, как занавеска, прикрывающая несовершенство стены. И под этой незатейливой декорацией обнаруживаются острые камни, которые нельзя ни сдвинуть, ни преодолеть, и потребуются долгие и долгие годы, чтобы течение жизни изгладило ранящие края.

Она думала об отце, Эдвине Сандберге, о том, что за семнадцать лет её жизни он ни одним словом и ни единым поступком не дал ей понять, что она – не его дочь. О матери, которая любила всех их безоговорочно и поровну, так, что никто из детей не оказывался любимчиком или наоборот, обделённым вниманием. О том, что всё её раннее детство в рассказах родителей укладывалось в несколько скудных предложений о Пределе, невероятных холодах и волчьем вое под стенами крепости, а у неё никогда не возникало вопросов – картинка выглядела складной и исчерпывающей. Как иллюстрация злодея-некроманта в учебнике Вольдемара Гвинты. Однозначной.

Она безуспешно пыталась припомнить все найденные самостоятельно или при помощи Фреда объяснения своим интуитивным способностям, но все они тут же лопались, как мыльные пузыри, за которыми так любили гоняться Молли и Элин. То, что в её жилах текла проклятая эльфийская кровь, кровь тёмного мага из чужих, из врагов, всё ставило на свои места, всё объясняло. Это был тяжёлый, зазубренный камень, свалившийся на её сердце, и она не знала, хватит ли ей сил вынести его, принять как часть себя и жить дальше. Сейчас было трудно просто дышать, словно воздух застыл и превратился в прозрачное стекло.

– Твоя вера здесь ни при чём, – непроницаемо ответил магистр. – Это