Катя хмурится. Очень подозрительно косится на батю. Светлана же до этого не отводила взгляда от телефона, а когда его убрали, ещё какое-то время смотрела в одну точку, погружаясь в мысли.

Она поджала красные губы, сжала кулачок и протяжно выдохнула, взволнованно поворачиваясь на мужа.

— Лёш… почему не дал знать? Зачем… ты всё это скрывал? — тихо спросила она.

— А ты бы поверила? Ты бы не посчитала это издевательством врагов над горюющей вдовой? Ты бы ждала одиннадцать лет? Я хотел сделать как лучше! Я не хотел, чтобы ты…

— Значит правда мог, но не сделал… — прошептала она, опуская взгляд.

Всё эффектное представление Алекса посыпалось. Все эти номера американского посла, все эти киборги в форме людей рядом, все эти обещания — всё сыпалось прямо на глазах.

И это могло быть обидным, если бы он вернулся… ну… спустя год, не знаю! А он? Двеннааааадцать лет! И такой опа, здрасте!

Катя правильно подметила, а Хоук правильно развил тему — чёж ты, такой любящий, молчал? Я легко поверю, что Синицины могли ни разу не увидеть Алекса по американским новостям — просто не повезло, звёзды не сложились. Но если он такой любящий семьянин, то что, реально не мог дать надежды семье?..

А ещё… я снова скажу, что не хочу терять Катьку. Как представлю, что от одиночества, она находит утешение в красавчике американском, так сразу зубы скрипят, и попе больно! Гр-р-р-р!

Я, безусловно, Справедливость, нооооо… я напомню, что меня особо не спрашивали, мухе-хе-хе. У меня свои интересы!

Интересы, чтобы все знали правду.

— Миша, ты что-то хотел сказать? — неожиданно сама начала Светлана, — Ты же не просто так обозвался.

— «Миша»?.., — и тут Алекс медленно на меня поворачивается, — Михаэль Кайзер?..

Я хмуро на него смотрю. А это ещё что за реакция?

— Да, есть. Тёть Свет — сейчас, пожалуйста, поверьте на слово. Я желаю вам только добра и счастья. Счастливы вы — счастлива Катя. Я вас НЕ обманываю. И я вам чётко говорю… — выдыхаю, — Он вас не любит. В нём нет никакой любви. Это либо обман, либо имитация. И если второе… то можно ли считать ВАШЕГО мужа живым, если его просто воссоздали по подобию, и это лишь его копия?..

У Светланы прогремела гамма эмоций на лице. От злости на «тётю», до удовлетворительного кивка на апелляцию к Катиному счастью, и заканчивая всё очень хмурыми, даже грустными глазами на последнее.

Да, я не хочу лишаться Кати. В этом есть мой интерес. Но и пройти мимо и не добиться справедливости я тоже не могу.

Пусть ты, Тесей, и не закладываешь ничего плохого, но ты совершенно точно врал насчёт любви. И либо намеренно… либо потому что твой механический мозг на неё не способен в принципе, и ты лишь имитация Алексея.

И во второе я охотно верю. Если он первый воскрешённый — кто сказал, что у них всё вышло удачно?

Тесей лишь думает, что он Алексей Синицин. Но это уже не он.

Я так думаю. Я не знаю. В этой ситуации решение простым быть не может, и оно уже не на мне.

— Свет, и ты ему веришь? — поворачивается муж на жену.

— Не знаю… — шепчет она, смотря на дочь, — Катенька, ты хочешь уехать в Америку с папой и попробовать вернуть полноценную семью?

— Не хочу… — пробубнила девочка.

И женщина вздыхает. Она опускает взгляд, поджимает губы, а затем вновь поднимает зелёные глаза.

— Я очень горевала, я очень скучала. Порой жалела, что не погибла тогда с тобой, — её голос дрогнул, — Прости, Лёш. Пора нам двигаться дальше. У нас новая жизнь. У тебя тоже. Мы… не поедем. Я всегда буду помнить любимого Алексея Синицина. Он навсегда в моём сердце, — грустно улыбается она, — И он же занимает место для Алекса Тесея. Прости. Можешь уезжать.

И ниточки, тянущиеся к киборгу… окончательно прячутся где-то глубоко внутри Светланы.

Такое поэтичное, грустное, и одновременно доброе окончание этой дилеммы.

Светлана не забудет мужа. Но для неё муж погиб ещё почти двенадцать лет назад, и даже если перед ней сейчас реально он — она уже отпустила это горе, а рана сегодня затянулась окончательно.

— Уходи, Лёш.

— Свет, просто… — он делает шаг.

Хоук сразу же встаёт между ними, не давай киборгу дотянуться до руки жены.

— Тебе ясно сказали уходить, Тесей, — уверенно сказал здоровяк.

— Не лезь. Не в своё. Дело!.., — голосовой модуль Алекса сбоит, — Прочь!

— У Светы гордость не позволит меня попросить, но я прекрасно знаю — если не уйдёшь сам, я тебе помогу.

Мы с Катей переглядываемся. Ох…

— Думаешь получится, человек? — слышу гул энергии внутри кибернетического тела.

— Ну попробуй.

И только Тесей делает наглый шаг дальше… Хоук толкает его в грудь и в этот же момент исчезает, словно того никогда не было! Бам! И спустя миг искрит один из телохранителей Алекса!

Увааа, драка! И рядом с Катей два кибер-амбала! Я прикрою!

— Палуннндра! — крикнул я, прыгая щучкой на Катю, — Я спасу тебя!

Я хотел её повалить и прикрыть телом, но забыл, что буквально ей по грудь, отчего тупо на всей скорости воткнулся костлявым плечом в солнечное сплетение!

— Кхуа, пля! — Катя скрючилась и завалилась в позу креветки.

Она схватилась за живот и начала страдать. Тут же сзади послышались звуки битвы! Хоук очевидно пользовался своей аномальностью и истреблял сначала мишуру, оставляя Алекса напоследок, но двое из врагов всё ещё были рядом!

Надо валить! Под огонь попадём!

— Я спасу тебя! — снова крикнул я, хватая Катю за капюшон и оттаскивая в безопасное место.

Катя тут же хватается за шею и начинает хрипеть.

Тем временем не знаю как, но Хоук методично вырубал киборгов. Казалось, это занимает у него не больше одного приёма! Не видно ни ударов, ни каких-то мощных техник — Храмовнику будто достаточно в невидимости подойти к врагу, чтобы тот просто начал сбоить и отрубился. А из-за аномалии никто и понятия не имеет, возле кого тот появится вновь!

И настал момент, когда грохнулся и киборг рядом с нами. Я Катю уже оттащил к кустикам у стены, но что-то там всё равно пошло не так, и импульс энергии толкнул меня в спину, на что я завалился на девочку! Прямо сверху упал!

Прямо лбом ей в нос.

— Муа-а-а-а! — скрюченная и задушенная, она схватилась за нос.

Блин, от неё так вкусно пахнет…

Бургерами.

Приподнимаю голову. Оборачиваюсь. До нас тянется один из киборгов. Так, стоп. А это что?