меня убить, Кондрат. Убить, чтобы остановить, ведь только я могу спасти нашу империю!

— Кто в нём участвует?

­— Моя ближайшая свита! Эти все мерзкие, слизкие, хитрые поганцы, что только и ждут, когда я умру. И, естественно, слуги, которые следят за каждым моим шагом! Они все в сговоре. Все! Я хочу, чтобы ты, мой дорогой мальчик, отправил их всех на плаху!

Глава 2

Кондрат слышал эту историю каждый раз, когда сюда приходил. Грязный предатель, который только спит и видит, когда император ослабит хватку, чтобы напасть. Менялись лишь подозреваемы. До этого были слуги, офицеры, чиновники, и только один раз он угадал, хотя Кондрат склонялся к мнению, что это была чистая случайность.

И вот его вновь просят проверить ближайшую свиту. Ничего нового, старому императору вновь привиделось, что кто-то на него косо смотрит.

— Ваше Высочество, я осмелюсь спросить, кого именно вы подозреваете? — спросил Кондрат.

— Моя свита. Среди них явно есть те, кто хочет моей смерти, — прошипел тот. — Те, кто только ждут удачного момента, чтобы меня убить. Проверь их, есть ли у этих грязных крыс связи с нашими врагами. Я уверен, что одного или нескольких убийц подослали ко мне, и а я очень редко ошибаюсь. Кто-то из тех, кому я доверяю, собирается меня убить!

Насчёт «очень редко ошибаюсь» Кондрат был готов поспорить. Его привлекали только тогда, когда император не мог или не хотел рубить с плеча, и желал знать точно, виновен человек или нет. Чаще всего это касалось его приближённых. Но что касается остальных, то чаще всего ему не требовалось никаких доказательств. И Кондрат знал, что среди всех репрессированных было очень много ни в чём не повинных людей.

Но на всё на это у Кондрата был один ответ.

— Я разберусь с этим, Ваше Величество.

— Именно это я и хотел услышать, — кивнул он. — И Кондрат, империя нуждается в твоей помощи. Скоро огненный дождь обрушится на наших врагов и зальёт их земли кровью, и уж после этого мы заживём. Не сегодня, так завтра всё будет по-другому…

Ничего интересного от императора Кондрат не получил. Его свита — это человек десять-двадцать, как минимум, и их всех уже по сто раз проверяли. Как сам Кондрат, так и секретная служба, которая пусть и неукоснительно следовала приказам, но всё же не была настолько глупой, чтобы кого-либо пропустить. Как бы то ни было, от него требовалось только одно.

В таких делах, которые Кондрат получал напрямую от императора, он имел право воспользоваться помощью ни много ни мало самой секретной службы. Людей довольно скрытных, жёстких и, будет не ложью сказать, жестоких. У них было досье и компроматы на каждого, включая даже таких людей, как Тонгастеры. Специальная служба расследований, о которой тоже ходило много всяких мифов, даже рядом не стояла в этом плане.

К ним Кондрат и направился, благо они располагались здесь же, в северной пристройке замка, как и многие важные имперские учреждения и министерства, куда можно было попасть по переходам. Неприятное место. Он уже бывал здесь: голые каменные стены и полы с яркими лампами дающий какой-то обесцвечивающий свет. Здесь было тихо даже по меркам полупустого дворца, и иногда можно было не встретить вообще никого на своём пути.

Его целью был архив секретной службы. Да, в специальной службе был архив, где хранились многие дела интересных людей, но если там хранились досье и дела на многих людей, то здесь держали грязные тайны, слухи, компромат и просто наблюдения, которые можно было использовать потом в своих целях. Словно личная тетрадка императора, здесь бережно хранилось всё, что может оказаться полезным в борьбе за трон.

Кондрата здесь уже знали, как и его сегодняшнем визите, о чём их явно заранее уведомили. Его не останавливали, не просили документов, а сразу отправили в местное хранилище, вход в которое перегораживал стол, выполняющий роль регистрационной стойки.

— Мистер Брилль? —­ на него смотрел старичок в круглых очках. Уже залысина на макушке, но на восках до сих пор буйство седых волос, словно антенны в разные стороны. Но пусть его вид никого не обманывает, сюда попадают люди отнюдь не добродушные и милые, как бы они не выглядели. — Вы у нас сегодня по приказу императора, насколько я помню?

— Да.

— Что ж… — вздохнул он. — Ещё одна проверка не повредит, верно? Вам-то почему-то он верит куда больше, чем нам.

— Много раз проверяли их? — уточнил Кондрат.

— Да по разу в месяц, — хмыкнул он. — Но мало ли, сейчас, когда на носу война, всё может быть. Осторожность не помешает. А то глядишь, кто-то и переметнулся.

— Вряд ли я найду что-то новое.

— Ну новый незамутнённый взгляд на людей, глядишь, что-то да увидите, какое-то новое непонятное знакомство там. Может даже проследите за ними, да сами увидите…

Работа частного детектива, другими словами. Именно для этого он и был нужен, для этого и годился. Следить, вынюхивать, расспрашивать. Не та работа, которую он любил, и тем не менее другого варианта не было.

Пока старик отходил за документами, Кондрат пробежался взглядом по столу. Тот был словно стойка регистрации из подручных материалов. Документы, исписанные листы, пером и чернильницей, стопка новых папок.

Нет, это не компромат — дела на людей. Фамилия каждого на корешке. Секретная служба, как и специальная служба расследований, вела свои дела, хотя система немного отличалась от его мира — там дела в производстве хранились обычно в кабинетах начальника или тех, кто их вёл, а здесь всё отправляли в архив ко всему остальному. Просто так было надёжнее, чтобы не раскидывать по всему зданию.

На папках была печать секретной службы, надпись «подтверждено» и роспись директора. Судя по всему, им как раз поступила партия тех, кому в ближайшее время очень не поздоровится. Если твоё дело попадает сюда с припиской «подтверждено», то это означало разрешение на санкции, и гадать не приходилось, что ждало тех, кто перешёл или просто не понравился государству.

По ним Кондрат пробежался взглядом, пролистнув пальцами корешки и читая фамилии невезунчиков. Тем временем старик рылся в архиве. Своё он отслужил, но здесь платили слишком хорошо, чтобы просто оставить службу. Всё же у него и дочь была, и внуки, а деньги лишними никогда не будут. Потому и осел здесь, в пыли и полумраке, маркируя,