class="p">— Какой драматизм. Ну же, что вам двоим предложить? Как обычно?

Ронин устало потёр лицо рукой.

— Да, пожалуйста. — Он делал заказ уже несколько раз между болтовней мадам Мейв.

— Думаю, я хочу попробовать что-то новенькое. — Найя читала сезонное меню на грифельной доске. Холод и медь листвы снаружи вдохновили её.

Она просияла.

— Как насчет латте «Костер Эша»?

Глаза Ронина округлились, он незаметно покачал головой, давая понять, что выбор ужасный.

Найя переводила взгляд между ним и идеально изогнутой бровью мадам Мейв.

— Эй, что не так с моим латте?

— Он на вкус как сажа. — Он закатил глаза, указывая на доску. — Это даже в названии есть.

Они препирались, но Найя не слушала.

Утреннее солнце проникало сквозь окна, заливая паркет янтарными лучами. Мимо промелькнул веник. Две девушки стояли в очереди, болтая друг с другом. Мужчина у окна читал что-то на планшете, размешивая чай. Найя узнала в нём завсегдатая, который сидит на одном и том же месте в это время.

Всё это было привилегией — последний год её жизни, идеальный и мирный. Кофе осенним утром. Их сын на пивоварне, несомненно, сеющий хаос в лаборатории Ави, пока Теон в углу тайно ухмыляется под своей маской.

Над головой порхали бабочки-монархи, садясь на цветущий ластовень в металлических стропилах.

Найя потянулась к волосам и освободила Рен. Серебристые пряди волнами рассыпались по спине.

— Лети, — прошептала она. — Будь свободна.

Рен ожила у неё на ладони, расправляя крылья, прежде чем вспорхнуть в воздух.

Найди покой. Она улыбнулась сквозь выступившие слёзы, наблюдая, как золотые крылышки её заколки смешиваются с полотном бабочек под потолком.

— Два сажных латте, готово, — буркнула мадам Мейв и махнула рукой. Эспрессо-машина зашипела. Она развернулась и ушла.

— Господи помилуй. — Ронин потёр переносицу.

Найя придвинулась к нему и переплела их пальцы.

— Тебе не стоило ничего говорить.

Он приложил карту к считывателю, который якобы списывал деньги с их банковского счёта. Несмотря на все сомнения, Найя до сих пор не была уверена, что на устройство не повлияла магия.

— Он недостаточно сладкий для тебя, — пробормотал он.

Она разглядывала его профиль, любуясь прядями волос, падающими на лицо, и белым шрамом на шее, который, как она недавно поняла, обожает целовать. Это каждый раз вызывало у него самую дикую реакцию.

Она быстро чмокнула его в шрам.

— По пути домой мы можем заскочить за профитролями.

— И такояки. Я умираю с голоду. — Он большим пальцем покрутил кольцо на пальце — привычка, которая появилась у него после свадьбы. Неосознанный жест, о котором, Найя была уверена, он даже не подозревал.

— О! И паста тоже. Из того места, куда ты водил меня на прошлой неделе.

Он обнял её другой рукой.

— Кто, чёрт возьми, ест пасту в десять утра?

— Сказал человек, который хочет такояки, — поддразнила она, приваливаясь к нему.

Он прижался губами к уголку её рта, ухмыляясь.

Жизнь с Рнином — это уютные воскресные утра; дом, пахнущий свежей корицей; ночные поездки по городу в свете неоновых огней; посуда в раковине, которая моет себя сама, и белье, складывающееся на диване; обучение Эша ходить, пока члены Кровавых Еретиков подбадривают его; Дэмиан и Ноа, накладывающие заклинание на твёрдый пол, чтобы смягчить его падение; дни, проведённые в постели под мультики по телевизору — Найя в огромной футболке Ронина, он с голым торсом, покрытым мурашками, с Эшем на коленях, заворожённо смотрящим в экран; крафтовое пиво и печенье на балконе квартиры, пьянящие поцелуи Ронина.

Каждый год на Праздник Летнего Солнцестояния они возвращались на Остров Нохеалани.

Они бродили по округе вместе.

Найя была в юкате цвета румян и лавандовой дымки — подарок Ронина, который взял несколько уроков шитья у Ави, чтобы сделать её своими руками. И это несмотря на то, что ему так хотелось сдаться и применить заклинание. Она ценила его усилия и гордилась тем, что носит её рядом с Акане и Юки.

Вместе с Рен, заколотой в её свежеподстриженные волосы. Кончики волос едва касались плеч, собранные в тугой полупучок с помощью заколки-бабочки.

Как бы часто она ни отпускала Рен, на следующее утро древняя реликвия неизменно оказывалась на прикроватной тумбочке.

Эш держал Акане за руку и вёл её к своей любимой игре. Юки и Ави спорили о моральной стороне содержания золотых рыбок в аквариуме ради детского развлечения. Руки Ронина были завалены вкусными угощениями для Найи, а Теон бросал на него мимолетные взгляды, явно забавляясь.

Островитяне танцевали и пели вокруг новой статуи Высшего Бога, чей взор был устремлён в море. Безмятежное божество с гипсофилой в волосах и протянутой рукой, предлагающей пион.

Сердце Найи наполнилось гордостью при виде великолепной каменной резьбы её отца. Пальцы коснулись Рен. Она сдержала слёзы.

Я люблю тебя глубже земли, Отец.

Воспоминания о нём сопровождали её, пока она гуляла по берегу, где Ронин впервые нашёл её. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное тёплыми фонариками. В честь Высшего Бога Природы, запертого в Земле Мёртвых.

— Мамочка! — Эш дёрнул её за руку, подпрыгивая, серебристые пряди метались на лбу. — Смотри!

Она посмотрела на то, что он держал в ладошке. Крупный цветок глубокого красного цвета.

Дыхание перехватило. Она приняла цветок.

— Где ты нашёл это, мой дорогой Эши? — спросила она дрожащим голосом.

Георгины не росли среди флоры острова.

— Они растут там, где я ступаю! — Он закружился, указывая на свои следы на песке. В каждом из них, из самого центра, пробивался стебель и раскрывался слоями острых лепестков.

Ронин и остальные осторожно обошли их, чтобы не наступить.

Она вопросительно посмотрела на Ронина, молча спрашивая, не его ли это рук дело.

Улыбка коснулась его губ, он покачал головой.

Она переглянулась с Ави, Юки и Акане, которые смотрели на раскрывающиеся цветы с таким же благоговением.

Эш залился радостным смехом:

— Щекотно!

Слёзы выступили на глазах Найи, она улыбнулась так широко, что свело скулы.

— Бьюсь об заклад, щекотно.

Он помчался дальше по песку, оставляя новые следы для георгинов.

Ронин подошёл к ней.

— Похоже, твой папа с нами.

Найя смахнула слёзы тыльной стороной ладони. В её душе взорвалось ошеломляющее чувство счастья. Такое, о котором она и не подозревала.

— Похоже, что так.

Рука Ронина легла ей на поясницу. Холод его пальцев скользнул под волосы на затылке, принося с собой утешение, когда он притянул её к себе.

Он поцеловал её в висок.

— С днём рождения, детка.

Крики, казалось, длились вечно.

Финниан никогда в жизни не