Они были так близки.

— Скажи мне, — произнёс он с медленной, тягучей манерой речи, от которой у Найи побежали мурашки, — как именно ты намерена это сделать.

— Мой отец сломал проклятие, привязывавшее его к Каймане. Именно поэтому вначале ты сказал ему, что он не может ударить Миру. Если бы он сделал это, его бы забрали к Моросу — прочь от детей. Тем не менее он сделал это, зная последствия, что стало для него тяжкой жертвой. Сам того не ведая, он сломал проклятие и освободился, но всё равно должен был встретить последствия преступления, совершенного им давным-давно с возлюбленной и их ребёнком.

Глаза Кассиана вспыхнули раздражением, но он молчал. Его реакция дала Найе прилив уверенности. Она попала в самую точку и вцепилась в эту победу, зная: если хоть на секунду задумается о реальности происходящего, то сломается.

Она сжала Рен, используя укол крыльев заколки о кожу ладони как спасательный круг.

— Возьми меня вместо моего сына, — твёрдо произнесла она. — Моя душа будет принадлежать тебе, делай с ней что пожелаешь. Я отдаю тебе свою свободу. Ты забираешь меня в свои земли, и я буду страдать вечно. Жертва, которую я приношу, подобно моему отцу, оплатит долг.

Ронин сделал шаг к ней:

— Найя, нет!

Руки Теона сомкнулись на груди Ронина, оттаскивая его назад.

Ронин яростно закричал, сражаясь с нечеловеческой силой Теона.

Найя сопротивлялась инстинктивному желанию посмотреть мимо Кассиана на Ронина.

Проклятие не могло существовать без способа его снять. Существовали правила даже для Высшего Бога Смерти и Проклятий.

С дьявольским блеском в глазах Кассиан сделал угрожающий шаг, вторгаясь в её пространство. Дрожь пробежала по позвоночнику.

— Я превращу твою бессмертную жизнь в ад, Маленькая Богиня. Надеюсь, ты это понимаешь.

Чернильные струйки на её пальцах начали отступать, бремя исчезло вместе с ними. Проклятие было тяжким грузом, прикованным к её спине, и она не осознавала, насколько оно было невыносимым, пока его тяжесть не исчезла. Лишь для того, чтобы остаться один на один с ужасающей реальностью.

Жизнь без Ронина и Эша.

Обрывки такой жизни мелькали в мыслях, сдавливая дыхание и нанося травмы в сердце изнутри. Я не хочу этого…

Должна.

Юки, Акане и Ави вышли из дома, пока Ронин рвался, пытаясь освободиться из хватки Теона.

Кассиан передал Эша обратно Найе.

Наконец-то.

Она всхлипнула, глядя на лицо ребёнка. Он спал. Учитывая ужасные события, происходящие вокруг, удивительная способность спать безмятежно заслуживала внимания.

— Это у тебя от отца, — прошептала она.

Проспав рядом с ним девять месяцев, она на собственном опыте убедилась: у Ронина была сила воли спать даже во время урагана.

Найя впитывала каждую мелочь лица сына. Родинка на правой стороне виска, густые тёмные ресницы, розовые веки и пухлые, мягкие щёчки, которые хотелось щипать и тискать.

Гордость переполняла сердце, пока она прижимала Эша к груди.

Она прикоснулась дрожащими губами к его гладкому лбу, вдыхая свежий младенческий аромат.

— Я люблю тебя, мой милый Эши. — Она сглотнула горькие слёзы. В этот момент она не позволит себе растратить время на плач.

Найя медленно подошла к остальным.

Ронин продолжал борьбу с Теоном, выкрикивая её имя. Ей было больно слышать, как его голос срывается от отчаяния.

Найя опустилась на корточки перед Акане.

— Можешь кое-что сделать для меня?

Акане едва заметно кивнула, глаза её были полны слёз:

— Все, что угодно.

Найя заправила длинную чёрную прядь ей за ухо и слабо, дрожаще улыбнулась:

— Подержишь Эша?

Акане всхлипнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— И Рен. — Найя спрятала заколку в передний карман джинсов Акане и заключила её в объятия. — Спасибо.

Найя передала сына кузине, а затем повернулась к Юки.

Та выпятила челюсть, тёмные глаза блестели от слёз.

— Стерва. Этого не должно было случиться.

Найя издала грустный смешок:

— Не дай ему оплакивать меня слишком долго.

— Не дам, — пообещала Юки. — Береги себя.

Эти слова, привязанность Юки — этого почти хватило, чтобы прорвать плотину решимости Найи. Эгоистичные инстинкты толкали её отчаянно цепляться за всё, лишь бы изменить решение.

У неё не хватило сил на слова для ведьмака, стоящего рядом с Юки. Он уже был в слезах, лицо закрыто ладонями, крупные плечи содрогались. Она сжала губы, чтобы сдержать собственные эмоции, и крепко обняла его.

— Прости, что не смогла сдержать обещание, которое тебе дала, — прошептала она.

— Ты уже сдержала. — Руки Ави сомкнулись вокруг неё, заключив в долгое объятие.

Найя отстранилась. Глубоко вдохнув, она повернулась к человеку, который был её погибелью.

Он боролся в хватке Теона, словно шторм.

— Не смей, чёрт возьми, этого делать! Ты не можешь строить планы без меня! — Его голос отчаянно ломался.

Найя подошла к нему и бережно положила руки на шею, чувствуя напряжение мышц. Всякий раз, когда она жаждала покоя, она тянулась к этому месту, лелея успокаивающий стук его пульса под пальцами.

Он замер, и она притянула его, чтобы встретиться лбами:

— Ты дал мне обещание, помнишь?

— Найя. — Его тело обмякло в хватке Теона. — Не оставляй меня. — Он тихо заплакал. — Я… я не могу тебя потерять. Если ты это сделаешь, я перебью каждого чёртова бога, клянусь!

Найя закрыла глаза от боли, раздирающей сердце. Она не сомневалась в том, на что он пойдёт из-за её решения, и как бы ей ни хотелось стать той, кто вытянет его из тьмы, в которую он то погружался, то выходил — она верила: одного присутствия Эша будет достаточно.

— Я должна сделать это, Ронин. Ради вас обоих. Позволь мне.

Скорбный звук вырвался из его горла, плечи тряслись от рыданий.

— Рассказывай ему обо мне каждый день. — Она поцеловала его, чувствуя вкус соли и железа на губах.

Любовь к нему заполняла каждый уголок её души.

Найя отстранилась, прижавшись своим лбом к его.

— Мы всегда найдем путь друг к другу. Я люблю тебя, Ронин.

Он покачал головой.

Она знала: он не скажет этого в ответ. Ей и не нужно было это слышать. Произнести вслух значило признать — всё кончено. Последний раз, когда они были вместе — в этой жизни. Впереди будет глубокий овраг, наполненный скорбной тяжестью горя и разбитого сердца, но рано или поздно он найдет путь назад. Он вырастит сына и обретёт семью, о которой всегда мечтал.

Разрываясь изнутри, она почувствовала жгучую боль. Где-то между тем, как она отпустила Ронина и направилась к Кассиану, боль растянулась в дыру размером с кулак — словно сердце выпало из груди.

Лучше оставить его там, где ему самое место.