дьяволица, сидящая напротив, не верила ни во что, кроме своей гребаной справедливости…

– Не могу! – простонал он.

– Ты даже хуже, чем я думала, – сидевшая напротив фурия не скрывала презрения. – Изнасиловать четырнадцатилетнею девочку можешь, убивать невинных людей – тоже. А сыграть в «русскую рулетку» – кишка тонка. Я досчитаю до трех и, если не сделаешь ход, разряжу всю обойму. Раз…

«Выбросить руку вперед, попытавшись убить ее? – мозг лихорадочно пытался найти выход из патовой ситуации. – Не вариант. Надо попасть в голову с первого раза. И не факт, что пуля в стволе. А если она третья или четвертая?»

Хладнокровная тварь выстрелит, прежде чем он успеет дважды нажать на курок. Шансы один к шести выглядят предпочтительней, чем верная смерть. Нет, он не доставит ей удовольствия, позволив нашпиговать свое тело свинцом. Надо играть и надеяться на удачу. Он ведь по жизни фартовый. Всегда выходил сухим из воды. Сколько раз мог…

– Два…

– Будь ты проклята!

Зажмурившись так крепко, как только мог, он огромным усилием воли нажал на курок.

Щелк!

Никогда прежде он не испытывал такого чувства. Огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. Экстаз, близкий к помешательству. Это было подобно рождению. С той лишь разницей, что…

– Катни мне пистолет по полу, – в ее планы явно не входило затягивать представление.

С превеликой радостью он выполнил приказ.

Во второй раз психованная девка даже не стала закрывать глаз. Крутанула барабан. Нажала спусковой крючок. Вернула револьвер. То, что несколько секунд назад представлялось огромным, ни с чем не сравнимым облегчением, вновь превратилось в адскую пытку…

Так повторялось четыре бесконечно долгих круга, показавшихся вечностью.

На пятый «фартовый» именинник все же поймал свою пулю, и игра завершилась.

На бумажке Герцога было написано всего одно слово: «ВЕРЮ».

В отличие от насильника, отягощенного злом, Герцогиня никогда не строила иллюзий насчет справедливости.

Щелчок пустого барабана звучит иначе, чем с пулей. Правда, отличия настолько ничтожны, что человеческое ухо не способно их уловить. Однако если заранее вставить в ухо детектор, то у противника не останется шансов…

– Высшая справедливость, – усмехнулась женщина в платье цвета индиго, прежде чем уйти, – для каждого – своя!

Учитывая то, что при первой попытке ей пришлось крутить барабан трижды (два раза подряд выпадала пуля), возможно, Герцогиня была не так уж и далека от истины…

В последней инстанции.[43]

Глава 14

Развязка

Москва, 06.07 по восточноевропейскому времени

Навигатор не подвел. Спустя полчаса мы достигли цели назначения – поезда, где всё должно было закончиться. Несколько раз по ходу движения Якудза открывал огонь. Без понятия, в кого он стрелял – в людей или кадов. Я предпочел не вдаваться в подробности. Сидел с закрытыми глазами, пытаясь отрешиться от происходящего. Получалось неважно. Точнее – никак. Вдобавок ко всем неприятностям, действие чудо-таблетки Роя явно сходило на нет. Ампутированная рука стала ныть – верный признак того, что боль скоро вернется. Пройдется по оголенным нервам с яростным вдохновением сумасшедшего музыканта, решившего дать прощальный концерт, рассчитавшись с жизнью за всё…

– Проклятье!

По-хорошему надо было попросить у дока лекарство. Наверняка в походной аптечке что-то есть. Не может не быть. Только после всего случившегося Герцогиня скорее выстрелит в затылок, чем поможет облегчить страдания.

Где я ошибся? Или – в чем? Почему мы «развалились» на части, сохранив лишь видимость прежней команды? Наркотики, стресс, безвыходные ситуации, непростые решения, виртуальная реальность. Все вместе взятое сыграло определенную роль. Но не главную. В глубине подсознания засела навязчивая мысль о том что: «С НАМИ ИЗНАЧАЛЬНО БЫЛО ЧТО-ТО НЕ ТАК».

И как ни старался я поймать ускользающую нить догадки, способную превратиться в нечто большее, чем расплывчатое предположение, так и не смог ответить на вопрос: «Что именно?».

А после того, как вдали показался поезд, стало не до того.

– Флинт, подъезжаем, – предупредил Валет. – Две минуты до цели.

– Понял, – мне отчаянно не хотелось открывать глаза, но пришлось.

– Какой план? – несмотря ни на что я оставался их командиром.

– В ковбоев кто-нибудь в детстве играл? – во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить.

– Еще бы! – раздраженный Якудза выглядел как натянутая струна. – В детдоме с утра до ночи все поголовно играют в ковбоев. Любимая наша забава. Лошадки… Тыгы-дым… Тыгы-дым… Индейцы со стрелами. Пиу-пиу… Отважные первопроходцы. Неужели забыл?

– Да, – что бы сейчас я ни сказал, они все воспримут в штыки. – У нас есть вода?

– Нет, – Герцогине доставляло явное удовольствие отказывать мне во всем.

– Тогда берем тряпки из багажника и заматываем нижнюю часть лица.

– Зачем?

Якудза хотел добавить: «этот хренов маскарад?», в последний момент передумав. С Флинтом шутки плохи. Даже без Моржа. А уж с булом – подавно. Нервы ни к черту. Перед глазами до сих пор стоит счастливое лицо молодого танкиста, который обрадовался встрече. П…ц! Все настолько дерьмово, что и не передать. Уж скорее бы выйти из гребаной «Радуги». Выполнить задание, перебив всех к чертовой матери, или сдохнуть самим…

– Могут возникнуть проблемы с двойниками, если нас опознают, – терпеливо объяснил я.

– А с замотанными лицами все пройдет как по маслу? – судя по тону, Герцогиня саркастически улыбалась у меня за спиной.

– Не знаю. Уверен в одном – вряд ли пассажиры поезда решат, что мы хотим ограбить состав.

– Или играем в ковбоев?

– Или играем в ковбоев.

На корабле капитана Крюка назревал очередной мятеж. По идее «пираты – верные собаки», должны были давно болтаться на реях или кормить голодных акул. Напрасно я дал им второй шанс. Бунт надо душить в самом зародыше, пока он не окреп, почувствовав силу. Но теперь, перед абордажем, поздно жалеть о былых промахах. Нужно выполнить задание и вернуться домой.

Других вариантов нет…

Замотав нижнюю половину лица тряпками, мы вышли из машины. Как и положено старшему, я возглавлял шествие. Обрубок руки со следами высохшей крови на рукаве выступал в роли боевого ранения, внушавшего доверие. Ни дать ни взять олицетворение бодрой «агитки» из старых черно-белых фильмов про войну.

«Мужественные герои до конца выполнили свой долг, борясь с превосходящими силами противника. Бравый капитан, потеряв руку