в богатом контексте современных событий, как, например, монументальный труд "Le vite dei dogi" Марино Санудо). В истории Венецианской республики личность стоит за политическим институтом, а не перед ним; все, что можно сделать в данной ситуации, прославлять соответствующий институт, с которым связаны имя и карьера. Так в историю вошли имена дожа Мартино Да Каналь, написавшего историю Венеции на французском языке, Марино Фальера, совершившего попытку государственного переворота, Франческо Фоскари, активно поддерживавшего идею венецианской экспансии на Апеннинском полуострове, и т. д. Важно помнить, что дож — это не проекция высшей власти, а должность, от других должностей отличающаяся атрибутикой и номинальным статусом, но по своей природе им идентичная. Подобное обстоятельство стало, вероятно, самым надежным препятствием к узурпации власти и превращению Венеции в синьорию наподобие тех, что повсеместно возникали в Италии со второй половины XIII в.[83] Несмотря на то что избрание дожа было событием с достаточно предсказуемым исходом и эту должность часто занимали представители одного и того же семейства, ее эволюции в направлении единоличного правления был поставлен непреодолимый психологический барьер, заключавшийся в самой процедуре выборности. В этой связи терял актуальность и вопрос «источника власти», столь важный для итальянских государств времен противоборства гвельфов, сторонников папы римского, и гибеллинов, отдававших приоритет императору[84]. Система управления Венецианской республики являлась полностью автономным механизмом, доступ к которому имел относительно обособленный круг людей венецианский патрициат, полноправные граждане Венеции. Тот факт, что на посту дожа оказывались представители достаточно узкого круга венецианских патрициев, совершенно не противоречил идее Республики: политическая свобода здесь была уделом именно патрициев. Республика понималась здесь как «не-тирания», а не как «политическая свобода для всех». Гарантом соблюдения интересов государства выступал в данном случае сложнейший комплекс социокультурных аспектов, получивших выражение как в должности дожа, так и в других магистратурах.

Большой совет

Большой совет еще один базовый элемент системы управления Венецианской республики. В отличие от должности дожа этот институт не уникален: подобные советы существовали на Апеннинском полуострове практически повсеместно и претерпели схожие изменения в процессе эволюции политических режимов сначала к коммуне, а затем к синьории. У истоков венецианского Большого совета находилось всеобщее собрание жителей — Аренго. Этот орган управления появился в Венеции еще в эпоху византийского господства и обладал совещательными функциями при императорском наместнике. В процессе постепенного обретения автономии, а затем и независимости народный совет не утратил своих функции, а, напротив, укрепился в роли одной из основных венецианских магистратур. В компетенции Большого совета находился практически весь комплекс государственных вопросов вне зависимости от их специфики; кроме того, Большой совет осуществлял такую важную операцию, как выбор дожа.

Интересно проследить трансформацию этого представительного органа власти. Изменения, произошедшие с Большим советом с течением времени, были связаны не столько с его функциями, сколько с его составом: постепенная и поступательная аристократизация этого органа управления привела к тому, что к ХII–ХIII вв., в эпоху крестовых походов, он уже значительно отличался от бывшего всенародного собрания, и его участники в подавляющем большинстве являлись представителями знати. В 1143 г. был учрежден Совет старейшин (Совет мудрых), что означало на практике существенное ограничение полномочий народного собрания: отныне помимо выборов дожа оно могло лишь утверждать уже принятые старейшинами решения. В 1172 г. появился Малый совет, или Совет дожа: он представлял группу патрициев из шести человек, в компетенцию которых входило осуществление контроля за действиями дожа, что на практике означало серьезное ограничение его власти. Глава Малого совета имел право замещать дожа в случае его отсутствия или каких-либо происшествий. Спустя некоторое время к шести советникам добавились еще три представителя Кварантии (о ней далее), образовав, таким образом, т. и. Светлейшую Синьорию. По причине образования Малого совета и вследствие значительной разницы в числе участников Совет мудрых стал именоваться Большим советом. Вскоре за ним была закреплена функция выбора дожа, а роль народного собрания была сведена к формальному одобрению принятых законопроектов. Вследствие этого Большой совет, по сути происходящий из народного собрания, в определенный момент оказался его главным антиподом, более практичным органом власти, которому в итоге и было отдано предпочтение. Закрепление форм нового Большого совета происходило на протяжении всего XIII в. В 1207 г., при доже Пьетро Зиани, количество членов Большого совета было определено цифрой 35; выборы их, прежде осуществляемые народным собранием, были доверены специальной коллегии из трех человек, которая помимо этого проводила выборы других магистратов, будучи выбираемой, в свою очередь, из трех выборных округов.

С развитием Венецианской республики как независимого государства усложнялась и система его политических институтов: очевидно, что один орган управления был не в состоянии справиться со всем комплексом возникавших вопросов. В конце XII в. была учреждена Кварантия, особая коллегия, первоначально состоявшая из 40 выборщиков дожа и занимавшаяся юридическими вопросами. В середине столетия (1255) появился Совет испрошенных (Consiglio dei Rogati, или dei Pregadi), в котором участвовали высшие должностные лица венецианской системы управления. Решения по наиболее важным вопросам принимались совместно Большим советом, Малым советом, Советом испрошенных и Кварантией. Число заседающих в Большом совете постепенно росло, и к последней четверти XIII в. их было уже 100. Соответственно увеличилось и количество выборщиков: со временем их стало четыре, затем шесть. Усложнилась и структура этой коллегии: появились выборщики, действующие в течение года для замены чиновников и перевода их из одной коллегии в другую, и те, которые собирались по наиболее важным поводам. Рост количества участников Большого совета повлек за собой путаницу в их избрании: часто возникала ситуация, при которой избиралось чрезмерное количество советников в соответствии с представленными кандидатурами. В то же время необходимо вновь отметить тот факт, что все они, несмотря на их количество, принадлежали к сравнительно узкому кругу венецианских патрицианских (знатных) семейств. Таких семейств было около 30: их генеалогические древа уходили корнями в эпоху Римской империи, их предки стояли у истоков венецианской истории. В числе прочих назовем семейства Контарини, Дзордзи, Дандоло, Морозини, Фальер, Тьеполо, Градениго, Бадоэр; эти фамилии, без сомнения, известны всем, кто так или иначе занимался историей Венецианской республики.

По существу, в XII–XIII вв. активными действиями представителей этих самых патрицианских семейств была произведена незаметная и в то же время очень важная, революционная по своему содержанию реформа: реальные рычаги управления государством перешли от дожа в распоряжение представительных органов власти. С одной стороны, политическая трансформация такого рода могла привести к концентрации управленческих функций в руках какого-либо одного семейства, т. е. к синьории. С другой стороны, однако, все патрицианские семьи оказались по отношению к власти в равных условиях, что гарантировало оперативность отклика на любое