все-таки вняв голосу разума, покорно сдается: — … да, не переживай, Даня, — вздыхает бывшая Соколова, с трудом уняв шило в своем филейном местечке.

Я усмехаюсь. За них можно не переживать — Грандмастера-физика мало кому под силу одолеть. А сам я, прихватив Змейку, направляюсь в город. Нас ждут предприятия Луция, которые я приметил заранее.

С Ломтиком устраиваем настоящий фейерверк. Один за другим подрываем склады, где род Луция бережно хранил запасы продукции. Каждый раз Ломтик легко проникает внутрь через теневой портал, сжимая в зубах взрыв-артефакт. Тихо пробирается по складу, находит нужное место, оставляет сюрприз — и возвращается в портал прямо ко мне, прежде чем помещение разносится на куски.

В этот раз и Змейка не отстаёт. Она скользит сквозь стены, словно тень. Не теряя времени, она пробирается к полкам, заставленным антикварными вазами, и находит самые ценные экземпляры. Когда склад взлетает на воздух, Змейка уже давно успела вынести их целую гору.

Русские ценители римской культуры оценят, когда купят посуду у меня, хех.

Ради таких приключений пришлось вызвать гвардейцев с фургоном, чтобы вывезти трофеи. Ломтик и Змейка изрядно устали, но награду заслужили. Ломтику покупаем жирную утку в ближайшей забегаловке, а Змейка с удовольствием проглатывает бродячую кошку. Ну, уж что нашлось.

Возвращаюсь на виллу. Едва успеваю улечься в постель, как Светка, ещё на взводе от адреналина, заваливается ко мне. Всё-таки блондинка своего добивается: схватка для нее продолжается, только на другом поле.

* * *

Утром звонит понтифик Аврал и приглашает меня на экскурсию по ансамблю Капитолийского холма, но я предлагаю перенести её на завтра.

— Зачем же вам скучать целый день? — настаивает понтифик.

— О, поверьте: скучать я не буду. У меня на сегодня выставка и аукцион редких вин.

— Не у префекта Луция, случайно? — уточняет Аврал, и в его голосе проскальзывает тревога. Жрецы нервничают, боятся, что их Аватар попадёт в другие руки. Что ж, пусть знают, что у меня в Риме связи не только через них.

— Да, у него, — спокойно отвечаю я.

— А откуда, позвольте узнать, билеты, Данила Степанович?

— Да так, знакомые помогли, — усмехаюсь я. — До скорого.

На выставку прихватил жён и Настю — все они в шикарных платьях, а я в строгом смокинге. Мы проходим по билетам в музей, расположенный в самом центре Рима. Атмосфера вокруг вычурная, подчёркнуто торжественная.

Ведущий с пафосом рассказывает об уникальной возможности продегустировать редчайшие вина префекта Луция Марка Авита. Каждое, по его словам, — результат многовекового винодельческого искусства. Он упоминает и предстоящий аукцион, на котором можно будет сделать ставки на редкие бутылки с частного виноградника Авитов.

Вдоль стен, на постаментах, выставлены бутылки с вином, у каждой дежурит эксперт, предлагая продегустировать «шедевры». Названия некоторых вин, кстати, говорящие: «Бутоны Венеры», «Жезл Марса», «Волна Нептуна».

В глубине зала у главного постамента стоит сам Луций, с вежливой улыбкой, предлагая вино пожилой матроне в жемчугах. Та наклонила голову, внимательно слушая его.

Я направляюсь к ним, заранее предупредив жён, чтобы ничего не пробовали. Светка прищуривается:

— Почему? Они что, отравлены?

— Нет, просто это дерьмовое вино, — спокойно отвечаю.

А про себя добавляю: или очень скоро им станет. Буквально.

Я незаметно подхожу к главному экспонату. Луций, держа бутылку, заливает с пафосом:

— О, домина Виргиния, вы держите в руках не просто вино, а «Аврору Капитолия»! Это нечто большее, чем напиток, — это сама история, запечатанная в стекле. Свыше века оно ожидало своего часа, и вот — час настал. Представьте себе: нотки сушёного инжира, едва уловимые ароматы редчайших пряных трав, тёмный шоколад, бархатистое послевкусие с оттенком имперской роскоши. Всё это — в одном глотке.

Луций объявляет цену, за которую можно приобрести это «чудо» — сумма, по его словам, вполне достойна шедевра и сопоставима с двумя миллионами рублей.

Я хмыкаю от этих песнопений. У префекта денег куры не клюют, и он вряд ли распинается ради лишних миллионов. Скорее уж, он наращивает влияние в обществе.

Домина Виргиния, впечатлённая речью, берёт специальный бокал, изготовленный для дегустации таких вин, и делает небольшой глоток. Тень её бюста падает на бутылку, и я подзываю Ломтика, едва уловимым жестом намекая ему кое-что провернуть. Совсем несложную вещь, особенно для песика, хех.

Когда Ломтик заканчивает, я подхожу к Луцию и домине Виргинии, сдержанно кланяясь.

— Уважаемая домина, позвольте дать вам совет: не делайте этой ошибки. Это, простите за прямоту, не напиток, а дерьмо.

Луций с трудом сдерживает кипящую ярость — после ночного набега, когда он лишился не только дорогих ваз, но и целого десятка складов, его самоконтроль явно на пределе.

— Граф Данила! Какими судьбами? — префект произносит это с натянутой вежливостью, за которой проскальзывает раздражение. — Смотрю, у вас каким-то чудом оказалось приглашение. Очень странно, что вы захотели заглянуть, учитывая, хм, ваше происхождение.

— Вы, должно быть, имеете в виду мои неблагородные корни? Думаете, простолюдины не любят хорошее вино? — парирую я с лёгкой усмешкой.

— О, уверен, они с удовольствием потягивают свою бодягу, — язвит он. — Но всё же, как вы смеете называть этот сорт такими… словами?

— Какими словами? «Дерьмом» что ли? Ну взгляните на состав сами. Внимательнее, — я киваю на бутылку, и Луций раздраженно сжимает кулак, а домина Виргиния, переглянувшись со мной, склоняются над постаментом. Внутри закупоренной бутылки что-то бесформенное и темноватое медленно плавает в вине. Домина всматривается, её лицо вытягивается, и вдруг она вскрикивает:

— Это же… это же какашка! Собачья какашка!

Домина Виргиния, отпрянув от бокала, начинает сплёвывать, словно пытаясь избавиться от всего продегустированного на этой выставке. Лицо её брезгливо перекошено, а она отчаянно вытирает губы салфеткой.

Луций ошеломлён, его лицо заметно побледнело. Он смотрит на домину, не веря своим ушам:

— Что⁈ Домина, да что вы такое говорите⁈

Схватив бутылку, он сам вглядывается внутрь, прищуриваясь. И тут, разглядев плавающий внутри «сюрприз», резко отдёргивается. Вокруг начинают раздаваться возмущённые возгласы гостей и звуки плевков — другие любители вина, заметив «добавки» в бутылках, тоже отплёвываются и хватаются за носовые платки.

Камила передаёт мне по мыслеречи с лёгкой насмешкой: «Ну и дегустация!»

Светка, едва сдерживая улыбку, добавляет вслух:

— Хи, и нисколько не жалею, что не стала пробовать этот «Лазурный берег» за миллион.

Луций, побледневший от ярости, отчаянно восклицает:

— Домина, это провокация! Чья-то гнусная провокация!

Но домина даже не смотрит в его